Галя считала, что Глеб для нее – заслуженный приз, и достался он ей в результате приложенных ею усилий, преодоления множества опасностей, значит, по праву.
Дверь в высоких металлических воротах дрогнула, открылась и пропустила чуть сгорбленную фигуру мужчины в сером пальто, с коротким ежиком волос и без шапки. Это был Глеб.
«Какая я дура! Надо было захватить с собой шапку, а то, не ровен час, простудится. Слава богу, нет мороза. Но этот противный ветер!» – подумала она и поспешила ему навстречу.
Глеб вышел под пронизывающий ветер, и в первый момент даже не почувствовал его ледяного дыхания. Он был свободен! В зоне он узнал истинную цену времени. Этот год заключения заставил его сжаться, подобно пружине, и теперь он был уверен, что этого завода ему хватит на многие годы, к тому же он сможет теперь без труда отделять важное от второстепенного или вообще ненужного.
Навстречу ему шла Галя, девушка, которая спасла его, вдохнула в него жизнь, не дала погибнуть на зоне, восстановила чистоту его имени и вернула к прежней жизни. Да, она не красавица, но это также означает, что она не будет путаться с его знакомыми, друзьями, а он наконец сможет закончить свою докторскую диссертацию, напишет еще не одну монографию, сделает имя в большой науке. А еще Галя чертовски молода, он старше ее на четырнадцать лет!
Он выполнит обещание и женится на ней, а она родит ему ребенка, мальчика или девочку, все равно, уже от него. У них будет двое детей, продолжателей его рода, который чуть было на нем не прервался.
Они обнялись.
– Поезд будет только в пять часов вечера, – прошептала она, – я сняла номер в гостинице, чтобы не мерзнуть на улице. Возьми и обмотай голову. – Она протянула ему свой шерстяной шарфик.
– Зачем?
– Холодно, а у тебя такая прическа…
– Не надо.
– Не думай о том, что люди скажут, они на тебя не обратят внимания, и ты больше их никогда не увидишь, а вот менингит можешь заработать. – И, несмотря на его легкое сопротивление, она обмотала его голову шарфиком так, что стало похоже на тюрбан.
Они оба рассмеялись, и Глеб поймал себя на мысли, что так весело смеялся очень давно, в прошлой жизни. А теперь начинается новая жизнь, и хорошо, что она начинается со смеха.
– Хорошо, – повторил он вслух и почувствовал, какое это всеобъемлющее слово. – Хорошо, – еще раз сказал он.
– Завтра Новый год. Миллениум. Встретим новое тысячелетие. Ты не возражаешь, если мы его встретим вместе у тебя?
– Да, вместе. Обязательно вместе.
– Мы сможем пойти на Крещатик, посмотрим фейерверк, увидим мост, связывающий тысячелетия, празднично украшенную елку. В газетах пишут, что она самая высокая в Европе.
– Да, так и будет. Мы будем гулять по Крещатику. Я соскучился по оживленным улицам, толпам людей, улыбающимся лицам.
– А когда мы заберем мои вещи из квартиры, которую я снимаю?
– Мы это сможем сделать еще до празднования Нового года, сразу по приезде. – Помолчал. – Ты знаешь, где похоронена Ольга?
– На новом кладбище в Боярке. Я была на похоронах. Если захочешь, вместе съездим на ее могилу.
– Да, я захочу, но позже. Ты можешь мне рассказать, как все это произошло? Я знаю об этом лишь в общих чертах. Зона не то место, где все узнаешь в подробностях.
Галя спокойно встретила его изучающий и настороженный взгляд. Она его поняла. Ему нужна успокоительная «правда», и он ее услышит. Выдержав его взгляд, она стала рассказывать:
– Увлечение магией истощило нервную систему Ольги, ведь чтобы иметь дело с темными силами, психика должна быть очень устойчивой. Возможно, я в какой-то мере спровоцировала у нее нервный срыв, когда, воспользовавшись твоими ключами от квартиры, забрала Книгу духов. Но другого выхода у нас, – она сделала ударение на последнем слове, – не было. Ее надо было лишить главного оружия.
Как бы то ни было, но вечером, в крайне болезненном состоянии, вооружившись револьвером, неизвестно где приобретенным, она поехала в Ольшанку. То, что произошло в тот вечер, весьма запутано, многое непонятно до сих пор. Каким-то образом она заманила в дом своей покойной матери Софью, жену отца Никодима. О чем они говорили – неизвестно.
Ты помнишь, я продала свой дом, который стоит напротив Ольгиного. Новый владелец, Федор, увидев в окне свет и зная, что там никто не живет, решил, что туда забрались воры, и когда Ольга выходила, бросился на нее. Она выстрелила в него из револьвера и повредила ему челюсть. Федор после этого две недели лежал в больнице, не мог говорить, да и сейчас у него речь не совсем разборчивая. Матушка Софья, воспользовавшись моментом, попыталась убежать, но тут Ольга выстрелила второй раз, и тяжело ранила матушку Софью в голову. Рана на голове зажила, но у нее от всего этого расстроилась психика, другими словами, она умом тронулась. Теперь она в психиатрической клинике. Впрочем, отец Никодим, скорее всего, заберет ее домой, так как она тихая и никакой опасности для окружающих не представляет. На время у нее «поехала крыша» или навсегда, никто не может сказать.