«Может, рассказать правду или хотя бы полуправду?» – подумал Глеб в отчаянии.
– Считай, что поверила тебе, – холодно сказала Ольга. – Особенно когда увидела, из чьего двора ты выходишь.
У Глеба тревожно екнуло сердце.
– Предупреждала тебя: не к добру она приманивает тебя.
От сердца немного отлегло: значит, Оля понимает, что виноват не он.
– Бери землю и пошли быстрее к священнику, пока тот дома и никуда не уехал.
Снова екнуло сердце – теперь уже не отвертеться! Почему он не догадался прихватить земли с Маниного огорода? Поступью обреченного на смертную казнь через четвертование он подошел к своему верному «БМВ» со стороны водительского места и не поверил своим глазам – возле закрытой дверцы стояла трехлитровая банка, полная земли! Вздохнув с облегчением и не задумываясь, как она могла здесь оказаться, Глеб быстро поставил банку на пол возле заднего сиденья и забрался в машину. Нервное напряжение постепенно отпускало Глеба, и настроение у него улучшилось.
«Жизнь как тельняшка, темные полосы чередуются со светлыми», – вспомнил он чей-то афоризм. На этот раз счастье привалило в виде полной земли трехлитровой банки с запахом сивухи.
– Что ты там копаешься? – недовольно спросила Оля. – Нам пешком идти километра два.
– Почему пешком? Поедем на авто. Ночью, до того, как я влез в лужу, сумел устранить неисправность – причина была не в аккумуляторе. Доберемся быстро и с комфортом, – довольный, заявил он, открывая ей дверцу.
С внезапно проснувшимся подозрением он взял банку, открыл ее и понюхал. Запаха самогонки не было – это была другая банка!
Оля пристально посмотрела на него:
– Что происходит?
– Все в порядке. Просто на меня что-то нашло.
– Ты говорил, что землю запаковал в газету, а она, оказывается, в банке. Что-то ты темнишь!
– Да ничего я не темню! Ночью, когда чинил машину, пересыпал землю в банку, так удобнее.
– Хорошо, если это так, хотя, похоже, ты чего-то не договариваешь. Да и земли набрал, словно решил на ней огород развести.
– Хочешь – верь, хочешь – нет, но все обстоит так, как я сказал. – Глеб постарался придать своему лицу правдивое выражение. – А что касается количества, так я не знал, сколько для этого потребуется земли. Считай, что взял с запасом.
– Бог с тобой. Будем ехать, или мы застряли здесь навечно? – недовольно проговорила Ольга.
Отец Никодим оказался совсем не таким, каким представлял его себе Глеб. Это был светловолосый подтянутый тридцатипятилетний мужчина с небольшой рыжей бородкой на худощавом открытом лице, вызывавшем симпатию. Священник, увидев их, явно догадался о цели визита, но никак не показал своего недовольства. Он сразу извинился за то, что вчера не смог быть на похоронах, но причины отсутствия не назвал. Отец Никодим скрылся в смежной комнате, быстро облачился в церковное одеяние, разжег кадило. Попадья не показывалась на глаза и ни малейшим звуком не выдала своего присутствия в квартире.
Глебу было любопытно увидеть обряд, но он ощущал смертельную усталость после пережитых за последние две ночи приключений и очень хотел спать. А ведь ему еще предстояло ехать в Киев, поэтому он вернулся в машину, намереваясь вздремнуть. Ему показалось, что он только закрыл глаза, а его уже будила Ольга. Он не сразу понял, где находится, чего хочет от него жена и почему она такая нервная. Наконец он пришел в себя, и они отправились в обратный путь. Помолчав минут пять, Оля холодно поинтересовалась:
– Ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Что ты хочешь услышать? – Глеб нервно зевнул – он догадался, что сейчас начнется разборка ночных событий.
– Смотри, чтобы поздно не было! – пригрозила Ольга и больше с ним не заговаривала.
А Глеб раздумывал над ее словами, не улавливая их тайного смысла. Что она хотела от него услышать и от чего предостерегала? Но он решил, что ему лучше помолчать, потому что откровенный разговор с Ольгой мог дать трещину в их супружеских отношениях.
8
Глеб не испытывал ни малейшего желания идти на кладбище, где ночью видел призрак тещи, но деваться было некуда, да и рассказывать об этом он не собирался – его могли не так понять. Решил, что достаточно натерпелся за два дня и оставшиеся несколько часов как-нибудь переживет, тем более в светлое время суток. Утро было хмурое, и снова, как ночью, начал моросить мелкий дождик.
При свете дня кладбище выглядело умиротворенным, и Глебу не верилось, что всего несколько часов назад он натерпелся здесь столько страхов и бежал отсюда, объятый ужасом. Ничего необычного не было и на могиле тещи. По-прежнему на ней было три венка из зеленой хвои и искусственных цветов. Вдруг Оля остановилась и присела.