Медсестра, в кармане которой исчезли пятьдесят гривен, обещала позвонить и сообщить, как прошла операция, каково состояние его Оленьки, ласточки ненаглядной. Почему она не звонит? Ведь уже прошло четыре часа с тех пор, как Оленьку отвезли на операцию! Неужели дела обстоят так плохо, неужели операция длится так долго? Кого надо просить, чтобы все было хорошо с его Оленькой, – Бога или сатану? Если бы сейчас каким-то образом материализовался некий тип с копытцами и залихватски закрученным хвостиком, торчащим из-под пиджака, Глеб не удивился бы и безропотно, не читая договор, расписался кровью, спасая тело Оли и губя собственную душу.
«Властитель ада, ты имеешь возможность заполучить мою душу в вечное пользование, или тебе сейчас не до этого? Смотри, такие мгновения не повторяются! Тогда, может, ты, Господи, поможешь в моей беде? Ты меня не слышишь? Небеса и тартарары безмолвствуют, им нет до меня дела…»
Глеб пил водку, словно это была вода, – не чувствуя вкуса, не хмелея. Его разбитая машина находится на штрафплощадке в Борисполе. Но машина – просто груда железа, до которого ему нет дела! Его Оленька борется за жизнь в операционной под ослепительным светом ламп, окруженная со всех сторон эскулапами в окровавленных халатах и с кошельками вместо сердец. Бессердечные медики заставили его принять две таблетки какого-то транквилизатора, выпроводили из приемного отделения и отправили домой. Только здесь ему еще хуже, поскольку он пребывает в полном неведении. В современных клиниках на Западе родственники больного имеют возможность наблюдать за ходом операции по монитору, а видеозапись может стать доказательством правильности действий медиков. Оленька нужна ему живая и здоровая, и нет такой цены, какую он за это не заплатил бы!
За окном, должно быть, уже совсем стемнело. Приехав домой, он отгородился плотными портьерами от внешнего мира, словно такая изоляция должна была помочь Оленьке. После этого прошла целая вечность, а улыбчивая медсестра из больницы так и не позвонила и он ничего не знает о том, как закончилась операция. Что еще он может сейчас сделать для Оленьки? Он заплатил хирургу, который должен делать операцию, пожалуй, одногодку Глеба. Когда тот, назвав необходимую сумму, заметил, что Глеб замешкался, он начал оправдываться: «Вы не думайте, это не мне одному. В операционной работает целая бригада, ведь многое зависит и от анестезиолога…»
Глеб прервал его оправдания и добавил пятьдесят долларов сверх названной суммы. Заплатил он и медсестрам, и санитаркам, которые будут ночью дежурить у кровати его Оленьки, в том числе и улыбчивой медсестре… Почему она не звонит, ведь неизвестность так давит на психику, что можно сойти с ума!
– Глебушка! – позвал его из кухни знакомый женский голос, от которого у него заледенела кровь. Он замер в кресле, надеясь, что ему это показалось, ведь там никого не должно быть! – Глебушка! – повторил призыв женский голос, и ему вспомнилось привидение на кладбище. «Привидения путешествуют, преодолевают значительные расстояния, да еще и разговаривают?! Что ей, мертвой, требуется от меня? Она хочет отомстить за Оленьку?»
Глеб вскочил с кресла и застыл, не зная, что делать. Он испытывал желание броситься вон из квартиры, в которой звучал этот ужасный голос из потустороннего мира. Он с трудом взял себя в руки, заставил пойти в кухню, по дороге везде включая свет. Словно осужденный на казнь, он неимоверным усилием воли заставил свое непослушное тело зайти в кухню. Но там никого не оказалось! Неужели ему послышалось? Он испытал облегчение, хотя был уверен, что голос тещи он слышал, что это не была слуховая галлюцинация! В небольшой, семиметровой кухне невозможно спрятаться человеку, разве что в пенал, сняв там все полочки. Глеб открыл пенал – там все было на месте. Может, в холодильник «Индезит»? Он открыл холодильник – только продукты. А может, призрак затаился в тумбе под мойкой? И там никого не было. Выходит, все же слуховая галлюцинация?
– Глебушка! Чего ты не идешь? Я тебя заждалась! – На этот раз голос тещи донесся из гостиной.
«Призрак решил поиграть со мной в прятки? Или кто-то решил так пошутить?!» Не выключая свет в кухне, точно этим отрезал сюда дорогу привидению, Глеб вбежал в гостиную. Включенная настольная лампа, стоящая на журнальном столике, отбрасывала фантастические блики на стены, изуродовав и его тень, но в гостиной тоже никого не было! Глеб включил люстру, все пять лампочек, и даже зажмурился от обилия света. Это не помогло обнаружить в комнате кого бы то ни было. Он открыл платяной шкаф, но и там никого не нашел. «Как это я не догадался! Шутница, имитирующая голос тещи, прячется в лоджии, общей для гостиной и кухни, поэтому быстрее меня передвигается и наши пути не пересекаются!» – вдруг сообразил Глеб.