Они сидели в приемном отделении Центральной городской клинической больницы и ожидали хирурга, который накануне сделал операцию Оле. Степан был высоким мужчиной мощного телосложения, явно с излишним весом. Чтобы скрыть крупные залысины, он стригся налысо, что шло ему, гармонировало с его круглым, чрезвычайно энергичным лицом. На щеке у него был заметный шрам х-образной формы. Хотя они с Глебом были одного возраста, он выглядел гораздо старше – лет на сорок пять. Степан внимательно выслушал друга, не перебивая, что было ему несвойственно.
– Интересная получается штука, красаве́ц, – традиционно делая ударение на последнем слоге, медленно протянул Степан, собираясь с мыслями. – Если бы кто-нибудь другой рассказал – ни за что не поверил бы. Тебя же знаю как облупленного, и на неврастеника ты не похож, на шизофреника тоже. Солидный человек, кандидат наук, ученый-психолог, а не псих какой-то.
Глеб не удержался и ткнул его кулаком в бок.
– Вот-вот, теперь вижу тактильные проявления маниакально-депрессивного состояния – на хороших людей с кулаками бросаешься! Ладно – шучу! А если серьезно, то раньше не замечал, чтобы на тебя бабушкины сказки и бредни так действовали. – Он громко и смачно высморкался в платок и продолжил: – Если не найдем рационального объяснения происходящему, то нам останется лишь признать это фактом, не требующим доказательств. – Сделав многозначительную паузу, Степан продолжил: – Самое неприятное в этой истории – это бабулька Маня. Она явно имеет непосредственное отношение ко всему происшедшему – и к гадалке не ходи! Кстати, раньше я не замечал за тобой тяги к пенсионеркам, красаве́ц, – улыбнулся Степан.
– Иди ты к черту! Нашел время для шуток, – огрызнулся Глеб. – Говорю тебе: сам не верю, что такое могло со мной приключиться.
– Ладно, успокойся. Это я для поднятия твоего духа.
В приемное отделение через внутреннюю дверь вошла высокая девушка в бледно-голубом одеянии, которое очень подходило ее смугловатому лицу, и направилась прямо к ним.
– Вы Костюк? – строго спросила она у Степана, поигрывавшего позолоченным мобильным телефоном последней модели. Он любил дорогие, эксклюзивные вещи, а особенно – внимание посторонних людей к ним. Это тешило его самолюбие, и ради этого он не жалел никаких денег.
– Нет, это я. – Глеб поднялся.
– Петр Иванович сейчас не может выйти, готовится к операции. – Медсестра говорила Глебу, а сама искоса поглядывала на Степана. – Он просил передать вам список лекарств, которые потребуются больной, а с доктором вы сможете пообщаться часа через два, если это вас устроит.
– Как там Оля? Как ее самочувствие? – встревоженно спросил Глеб.
– Все в порядке, кризис миновал, нет никаких осложнений. Считайте, что она отделалась легким испугом.
«Хорош легкий испуг, от которого чуть Богу душу не отдала!» – неприязненно подумал Глеб, но промолчал.
– Обычно больных в таком состоянии мы сразу переводим в общую палату, но тут Петр Иванович решил немного подождать.
– Он чего-то опасается? – разволновался Глеб.
– Абсолютно нечего опасаться, – отчеканила медсестра, давая понять, что полностью в курсе всех дел Петра Ивановича. – В реанимации условия лучше, постоянный уход и контроль. Но если вы хотите, можно ее перевести в общую палату… – Медсестра пренебрежительно пожала плечами.
– Мы прекрасно вас поняли и очень благодарны Петру Ивановичу за заботу! – вмешался в разговор Степан. – И соответственно ее оценим! Как и ваше внимание! – Степан, как фокусник, мгновенно извлек словно из воздуха крупную купюру, и она сразу исчезла в кармане бледно-голубого халата, владелица которого наградила его ослепительной улыбкой. – Мы обязательно будем здесь через два часа. Когда мы сможем увидеть больную?
– Это против наших правил, но Петр Иванович готов сделать исключение, – с намеком произнесла медсестра.
– Премного благодарны, и, как говорится, за нами не заржавеет! До скорой встречи! – шутливо поклонился Степан.
Девушка в одно мгновение окинула его одновременно оценивающим и многообещающим взглядом, развернулась и ушла. Степан, в отличие от Глеба, не был красавцем, однако привык всегда находиться в центре внимания и пользоваться успехом у женщин. У Глеба остался неприятный осадок из-за излишней активности друга. Все же Оля его жена, а Степан как бы отодвигал его на второй план.
– Почему мы должны подстраиваться под этого Петю Ивановича? – недовольно проворчал Глеб. – Мы ведь еще не знаем, сколько времени будем бегать за лекарствами.