Незаметно подкрался сон, которого так жаждало измученное недосыпанием тело, и Глеб отключился от действительности.
– Глеб! Глебушка! Глеб-у-у-ушка! – ворвалось в сон, и мгновенно включились рефлексы самосохранения.
Глеб проснулся, свет по-прежнему горел в комнате, голос, как и в прошлый раз, доносился из кухни. В это время зазвонил домашний телефон.
– Алло! Алло! – закричал в трубку Глеб, словно давая понять тем силам, которые сгустились этой ночью вокруг него, что он не один, имеет связь с внешним миром. В книге было написано, что мертвецы в образе вампира выпивают кровь у спящего человека, а если он бодрствует?
16
В трубке раздавался треск, и кроме него ничего не было слышно.
«Словно с того света звонят», – с досадой подумал Глеб, и тут же трубка возле уха налилась тяжестью. Он с ужасом ожидал, что сквозь шумы, словно из подземелья, возникнет женский голос, мучивший его по ночам. Когда наконец через несмолкаемый треск прорвался голос мужчины, у него отлегло от сердца. С большим трудом Глеб догадался, что это звонит Степан, хотя различить его голос в какофонии звуков было почти невозможно.
– Я тебя слушаю, Степа! Где ты находишься? – обрадованно закричал Глеб.
– Санаторий «Колос», Третья линия Пущи-Водицы, – едва слышно прозвучало в трубке.
– Как тебя туда занесло? – удивился Глеб.
– Об этом потом. Дело сложнее и опаснее, чем я представлял. Ты можешь сейчас приехать сюда?
– На чем? Ты, верно, забыл, что моя машина в ремонте, а сейчас ночь?
И тут Глеб осекся. Раз Степан просит приехать, значит так нужно. Почему он звонит на домашний телефон, а не на мобильный? С ним точно произошло что-то нехорошее. У Глеба холодок пробежал по спине – как он неразумно поступил! Надо было серьезнее отнестись к словам Ольги, а он отправил друга к Мане, посчитав ту сельской дурочкой. А теперь друг пожинает плоды его глупости.
– Ты прямо сейчас нужен здесь – утром будет уже поздно.
– Ты можешь пояснить, что произошло? – разволновался Глеб. – При чем тут санаторий «Колос»?
– Твой автомобиль уже отремонтировали, и он стоит у моего дома. До него доедешь на такси. У тебя есть запасные ключи от твоей машины?
– Имеются! Так я смогу приехать к тебе на своем авто?
– Его только покрасить не успели – с этим придется немного подождать. Твой автомобиль стоит у моего подъезда.
– Большое тебе спасибо! Без машины как без рук!
– Я здесь ни при чем, а ребят сам отблагодаришь. Твое авто должны были перегнать на другое СТО для покраски, но я им сказал, чтобы предварительно показали мне. За ними нужен глаз да глаз, а то туфту слепят, а скажут – конфетка! Видишь, пригодилась твоя колымага, хоть и в неприглядном виде, зато исправная.
– Как я тебя там найду? Пущу-Водицу я плохо знаю.
– Язык до Киева доведет – найдешь! Ожидаю тебя в вестибюле центрального корпуса. Поторопись!
– Все, вызываю такси. – Глеб, продолжая разговаривать по домашнему телефону, освободил руки, прижав трубку плечом к шее, и тут же стал искать в памяти мобильного номер вызова такси. – Буду так скоро, как только смогу!
– Смотри, на этот раз без аварий! Я жду. – Снова треск, а потом гудки отбоя.
Глеб прощелкал несколько комбинаций букв, но номера вызова такси в мобильном не нашел. Сколько раз в его руки попадали рекламные визитки с легко запоминающимися номерами телефонов служб такси, но ни разу он не удосужился ввести номер в память телефона. Звонить знакомым с подобным вопросом после полуночи Глеб посчитал верхом неприличия. Оставался самый простой способ – выйти на улицу и остановить машину – такси или частника.
«Что так встревожило Степана, вечного оптимиста и пофигиста? Почему он оказался в санатории в Пуще, и что это за дело, которое не терпит отлагательств до утра?» – Мысли Глеба крутились только вокруг этого, пока он собирался и выходил на улицу. С удивлением отметил, что за размышлениями даже забыл об испугавшем его ночью голосе. Вдруг вспомнил мрачную шутку Степана, что после полуночи может вернуться только в качестве вампира, и мороз пробежал по телу. «Так недолго и свихнуться!» – подумал он.
Улица Богдана Хмельницкого круто сбегала вниз, до самой площади Победы. У ночного города совсем другое лицо, не такое, как днем, ночью он словно женщина без косметики. Редкие фонари стыдливо выхватывали из темноты лишь небольшие пятачки тротуара, фрагменты стен и зловещие темные провалы внутренних дворов. В три часа ночи улица вымерла, не было ни одного запоздалого прохожего, кроме него самого. Пока он минут двадцать шел вниз, его дважды ослепили фары едущих навстречу машин, но водители не отреагировали на его поднятую руку, и только уже недалеко от площади ему удалось остановить частника.