На двери бани висел обычный навесной контрольный замок. К своему удивлению, Глеб увидел, что в него заправлена белая бумажка.
Интересно, кому так необходимо знать, что эту на первый взгляд обыкновенную баню посещают посторонние лица? Покойной это сейчас безразлично, а вот кому-то из живых любопытно.
Память послушно вернула его в день похорон, когда он недалеко отсюда прятался после ночного инцидента с ведром, но упорно отказывалась прояснить такие мелочи, как был ли тогда этот замок на двери бани. Вдруг Глеб отчетливо вспомнил: да, был, но только другой, более надежный, чем этот – игрушка для школьника. Замок был простой, символический и совсем не вязался с мощными петлями, в которые был продет, да и дверь выглядела не хлипкой, словно и в самом деле скрывала от посторонних глаз что-то очень важное. От первоначального плана вырвать монтировкой петли Глеб отказался из-за их неприступного вида. Он вернулся к машине и после недолгих поисков в багажнике обнаружил среди инструментов гвоздь, неизвестно каким образом попавший сюда. Вспомнил безоблачное детство и подобный замок на черном ходе в подъезд, прозванный в те далекие советские времена «замок от честных». Поковырялся в нем гвоздем, и тот после минутного сопротивления поддался его усилиям. Не без внутреннего трепета Глеб приоткрыл дверь и попал в небольшой предбанник.
Стены, обшитые вагонкой, деревянные лавки и крючки для одежды. В углу металлическая печь, точнее, ее топка. Ничего удивительного. За два года теща ни разу не предложила ему попариться, и Оля тоже, словно и не было этой бани. Это казалось ему немного странным, но и только. Увидев два выключателя, щелкнул ими, и под потолком загорелась тусклая лампочка, одетая в герметичный плафон с металлической оплеткой.
Он открыл деревянную дверь, ведущую в парилку, и шагнул через порог. На потолке висел такой же плафон, как и в предбаннике, только выкрашенный красной краской, и от этого все вокруг было залито алым светом. Деревянные стены и потолок были задрапированы простынями. На потолке – картонная шестигранная звезда, оклеенная золотой фольгой. В глубине, у противоположной стены, стоял стол, задрапированный материей. Возле него – тумбочка, покрытая стеклом с каким-то изображением. Подойдя поближе, он увидел, что на стекле лежит пентаграмма и вырезана она из чего-то, на ощупь напоминающего кожу. «Уж не человеческая ли послужила исходным материалом?» У него похолодело внутри. Вокруг пентаграммы, на ее оконечностях, расположились пять маленьких металлических кубиков с гранью не более одного сантиметра.
По четырем углам тумбочки были прикреплены: в правом дальнем – толстая оплывшая свеча на бронзовом блюдечке, в левом дальнем – что-то вроде маленького детского подносика, но тоже из бронзы, в ближнем левом – металлическая баночка с белым порошком, напоминающим соль, и справа – металлический бочонок с прозрачной жидкостью. Над тумбочкой висело вогнутое металлическое зеркало в черной оправе. Глеб наклонился и открыл тумбочку. Внутри она была оклеена золотой фольгой, а на единственной полочке лежал тяжелый нож, больше напоминающий кинжал, и стояли две глиняные чаши. Глеб взял нож и залюбовался инструктированной ручкой. Потрогал лезвие – очень острое. Перехватил нож за лезвие и бросил в дверь. Нож ударился рукояткой о дверь, отлетел назад и упал ему под ноги. Глеб со злостью отфутболил его к двери.
Посредине помещения были начертаны черной краской три концентрических круга. В центре их находилась шестиконечная звезда с непонятными надписями возле двух противоположных лучей.
Вдруг его словно что-то толкнуло изнутри: он снова открыл тумбочку и более внимательно осмотрел полочку. Он не ошибся: под глиняной чашей обнаружился небольшой плотный белый прямоугольник – фотография! Перевернул ее – а на ней Ольга! Она стояла в летнем платье среди зарослей сирени в Ботаническом саду. Эту фотографию он множество раз видел в доме у тещи за стеклом серванта, только теперь на фото произошли заметные изменения – на месте глаз у Ольги были небольшие дырочки и еще одна на груди. Вспомнил про описанную в послании Степана фигурку и что с ним происходило, когда колдунья колола ее иголкой. Неожиданно память, обострившаяся в этой жуткой обстановке, стала воспроизводить давно прочитанное, воспринятое как курьез и забытое как ненужное, а сейчас всплывшее на поверхность сознания.
«В глиняные фигурки врагов вмешивали кусочки одежды, волосы, капли крови – все, что могли достать из принадлежавшего тому человеку. Затем колдуны, шаманы протыкали фигурку иголками, гвоздями, резали стеклом, клали в ручей, чтобы она размылась, веря в то, что так тело врага иссохнет и будет похищено смертью». Глеба бросило в жар.