Нож был у него в руке, сам он весь измазался в крови, в доме полно его отпечатков пальцев, и он уже не сможет их все уничтожить. У него был выбор: остаться здесь и дождаться милицию, или поехать домой и самому заявить о случившемся, уже имея рядом с собой адвоката, или просто сбежать, рассчитывая на авось. Третий вариант он сразу отбросил – он не виновен и бежать ему некуда. Бегство станет доказательством того, что именно он является убийцей.
Дожидаться милицию возле зарезанной Мани было глупо – его сразу обвинят в убийстве и возьмут под стражу, а к утру следующего дня он во всем признается. Читал в газетах, видел по телику, какими методами менты порой добывают показания. Знал, что не выдержит. И Глеб решил как можно быстрее вернуться в город, там поднять на ноги всех знакомых, найти грамотного адвоката и потом самому заявить о случившемся. В запасе у него оставалось немного времени – пока не найдут труп Мани. И даже тогда не сразу выйдут на него – вроде никто не видел, как он приехал. Хотя это село – здесь все быстро становится известным. Надо спешить, а там – будь что будет!
Глеб, шатаясь, вышел во двор, подошел к калитке и выглянул на улицу. Возле двора тещи, откуда валили клубы черного дыма, кружился людской водоворот, оттуда доносились крики, шум и гам. Он мысленно обозвал себя ослом, потому что оставил там перед воротами машину. Оперативникам достаточно будет пробить номера автомобиля, и он окажется на блюдечке с голубой каемочкой. Возвращаться сейчас к машине в вымазанной кровью куртке было все равно что вызвать огонь на себя. А если станет известно о смерти Мани, то и до самосуда дойти может, пока приедет милиция. Но без автомобиля он до города не доберется. Тут он вспомнил о машине Степана, стоящей возле кладбища с отключенной сигнализацией. «Если разбить окно и попробовать завести ее, вырвав проводки из-под приборной панели?» Как это делается, Глеб видел в кино, но уверенности в том, что у него получится, не было. Но иного выхода из создавшегося положения тоже не было.
Глеб торопливо пошел к автомобилю Степана напрямик, через огороды. Машины на кладбище не оказалось. «Выходит, со Степаном все благополучно и он уехал? Где же он был все это время?» Смутное подозрение закралось у Глеба, но он старательно отгонял его. А внутренний голос упрямо бубнил: «Он специально тебя натравил на Маню и, убив ее, подставил тебя. Если это не так, то где он находился и почему не связался с тобой?» «Чтобы друг мог так со мной поступить?! Да и не из-за чего!» – продолжал сопротивляться Глеб, и тут в памяти всколыхнулось то, о чем он хотел забыть навсегда. Может, разгадка кроется в их прошлом?
В университете Глеб и Степан не были друзьями, хотя и не враждовали. Как это бывает в студенческой среде, группа поделилась на отдельные группки – по интересам, месту проживания, способу проведения свободного времени, социальному статусу. Были еще и неформальные землячества. Степан был приезжим. Он жил в общежитии и входил в черниговское землячество. Глеб же, киевлянин в нескольких поколениях, проживающий в центральном районе, общался с ребятами обеспеченными, из влиятельных семей, у которых карьерный рост после окончания универа был расписан на много лет вперед. Время их учебы совпало с закатом «горбачевщины», когда в стране проходили жаркие дебаты и властвовали «плюрализм мнений», «новое мышление» и «стремление к компромиссам». Горбачев, пустив под горку тяжелый состав под названием «Советский Союз», не побеспокоился о тормозах и, в силу своей близорукости, не заметил, что впереди пути нет – рельсы разобраны. Часто свободное время студенты проводили в жарких политических дискуссиях.
Активность, а самое главное, исполнительность и дисциплинированность Глеба были замечены наверху, и он, постепенно карабкаясь по ступеням разваливающейся комсомольской иерархической лестницы, добрался до комитета комсомола университета. Это положение давало массу преимуществ в учебе, но отнимало уйму времени. Глеб тогда твердо знал, что успешная карьера ученого, получение высоких должностей без активной общественной работы невозможны. Поэтому, неуклонно продвигаясь к поставленной цели, он близко сходился только с теми людьми, которые могли быть ему полезны, однако и со всеми другими, в число которых тогда входил и Степан, был исключительно любезен. И не было между ними за все время учебы никаких конфликтов. Хотя один незначительный неприятный эпизод все же имел место.