До окончания университета было еще два долгих года, как и до агонии комсомола. Глеб в составе многочисленной делегации попал на районную комсомольскую конференцию, а затем в числе избранных из ближайшего окружения их комсомольского вожака был приглашен на ее продолжение в небольшом кафе на Бессарабке. Длительное застолье с обильным «чаепитием» под традиционные тосты «Эх, бахнем, бахнем, бахнем! Эх, трахнем, трахнем, трахнем!» подкосило многих молодежных вожаков районного масштаба и приглашенных партийных наставников. Обстановка была весьма непринужденная, и Глеб, обычно немного терявшийся в обществе девушек, завел массу знакомств, а наутро проснулся в общежитии на улице Ломоносова в одной кровати с девушкой-активисткой с истфака. Она ему сообщила, что до него встречалась со Степаном из его группы, но теперь решила с ним порвать, так как Глеб ей больше подходит, поскольку он киевлянин. А через две недели Глеб с ней расстался: тратить на нее много времени в ущерб учебе он не мог себе позволить. Глеб так и не узнал, рассказала та что-нибудь Степану или нет. Потому как его отношения со Степаном оставались ровными, без изменений, а точнее, никакими. После окончания университета их дороги разошлись.
Следующая их встреча произошла три года назад. У Глеба были еще старенькие «Жигули» одиннадцатой модели и невеста Наташа. Собственно, благодаря «Жигулям» они со Степаном и встретились. Глеб тогда стоял на трассе в безнадежном унынии, в одной руке держа конец буксировочного троса, другой конец которого был закреплен под передним бампером его машины. Проклятая развалина ни с того ни с сего вдруг заглохла и не хотела заводиться, несмотря на то что он испробовал все известные ему методы: поменял катушку зажигания, свечи, подергал все провода. Машина презрительно наблюдала ослепшими фарами за его потугами, зная, как он ее ненавидит, и платила ему той же монетой.
Мимо гордо проносились автомобили разных марок, обдавая его мелкими брызгами грязи и пренебрежения, ибо погода была мерзопакостная, под стать настроению и ситуации. Одна шикарная иномарка лихо пронеслась близко к обочине, обрызгав грязью лицо. Чертыхнувшись и показав ей вслед известный жест – средний палец, Глеб стал размазывать грязь по лицу, пытаясь ее стереть. Набедокурившая иномарка вдруг резко остановилась и стала быстро сдавать назад. Глеб приготовился принять извинения или получить по морде за «fuck you» – второе было более вероятно.
Из машины выскочил коротко стриженный верзила в длинном, волочащемся по грязи темно-зеленом пальто и заключил его в объятия, обдав запахом хорошего коньяка. У него было уже начавшее расплываться от обильной пищи красное мясистое лицо с нездоровой угреватой кожей, маленькими глазками, сдвинутыми к переносице, стручкообразным носом и небольшим шрамом на щеке в форме буквы «х».
– Ну ты красаве́ц! – делая ударение на последнем слоге, как Степан, пророкотал верзила. – Молча тонешь в болоте жизни, и не одна б…дь не протянет тебе руку помощи, не подхватит твой конец! На твое счастье есть бывшие однокурсники, которые готовы выручить друга.
Только сейчас Глеб признал в верзиле изрядно располневшего и возмужавшего Степана.
После того как «Жигуленок» был посажен на привязь, Степан сам, игнорируя возражения Глеба, сел за руль – его машину вел водитель. Вскоре они покатили в потоке автомобилей и, несмотря на сцепку, не уступали им в скорости. «Жигуленок» мгновенно оценил ситуацию и показал свой зловредный характер – завелся, но Степан не пошел у него на поводу, выключив двигатель, заявил:
– Побережем твой бензин, а заодно до города поболтаем.
Он рассказал о своих успехах в бизнесе, совершенно не связанном с полученной специальностью, и искренне удивился, узнав, что у Глеба, руководившего небольшой лабораторией при Институте психофизики человека, дела идут тоже неплохо и что он собирается в скором времени поехать в США на стажировку. После этого они стали встречаться, проводили вместе время, регулярно ходили в сауну. Степан помог Глебу найти недорогой бэушный «БМВ» взамен капризного «Жигуленка».
Вскоре в жизни Глеба появилась Ольга, а деликатный Степан так и не спросил о причинах столь резкого поворота в судьбе друга. Само собой разумеется, он был на свадьбе свидетелем со стороны жениха. Так что особых причин мстить или затаить злобу у Степана не было. Глеб считал его чересчур шумным, шебутным, но не подлым. Хотя, с другой стороны, именно загадочное послание Степана вынудило его приехать в село, именно машина друга стояла на кладбище. Глеб чувствовал, что разгадка где-то рядом, но сильная головная боль из-за полученного удара не давала как следует сосредоточиться.