– В моем представлении Глеб как бы раздваивается: одного я знал, а о другом ты мне рассказываешь. Ведь я тоже психолог, хоть и с незаконченным высшим. Неужели он так хорошо маскировался?
– Все люди имеют по несколько масок, которые напяливают на себя в зависимости от того, где находятся и кто рядом с ними. Ведь один и тот же человек – лев перед подчиненными и ягненок перед начальством, прекрасный товарищ и тиран в семье. Все в каком-то смысле одновременно и Хайды, и Джекилы. Если это тебя интересует, то Глеб дома был тираном, он считал верным только одно суждение – свое собственное. Вы, друзья, знали его как покладистого, компанейского парня, а дома он, бывало, над вами насмехался, ненавидел вас, завидовал вам, особенно тебе. Давай оставим эту тему и больше не будем к ней возвращаться.
– Хорошо, больше о нем ни слова! Все это в прошлом, и сейчас он вырван из жизни на долгие годы и отдыхает на нарах. У тебя есть прекрасная возможность с ним развестись и соединиться со мной законным браком. Золотце мое, какое колечко крепче привяжет тебя ко мне: медное, серебряное или золотое?
– С бриллиантиком, но пока еще не время. Давай подождем пару месяцев, он акклиматизируется там, я его постепенно подготовлю.
– С помощью голосов из потустороннего мира, – добавил Степан зловещим тоном.
– Без голосов – с помощью разума и логики, – грустно поправила его Ольга.
– Принято, красавица моя сердобольная! – Степан снова хотел привлечь ее к себе, но Оля ловко увернулась.
– Не нахальничай. Уже поздно – мне пора за диссертацию садиться. Чувствую, ты мне не дашь ее закончить.
– Зачем тебе напрягаться? Я заплачу – тебе ее кто-нибудь напишет. Кстати, скоро обмоем мой диплом, правда, не психолога.
– Вот это новость! Когда это ты успел закончить институт?
– Долго ли умеючи! Когда деньги имеются, это не проблема. Мне уже материал на кандидатскую собирают. Посмотрим, кто раньше защитится – легкомысленный бизнесмен или его серьезная женушка, ночами корпящая над диссертацией?
– Удивил так удивил! – покачала головой Оля. – Будем прощаться, легкомысленный бизнесмен!
Она выпроводила Степана из кухни в коридор, к входной двери.
Когда Степан вышел из подъезда и подошел к машине, у него за спиной неожиданно возник высокий мужчина в темной куртке и вязаной шапочке.
– Гражданин Сиволапко? – хрипло спросил у него мужчина; у него был голос человека, продрогшего от долгого ожидания.
– Да, а ты кто, красаве́ц? – спросил Степан, оборачиваясь, и слишком поздно заметил в руках незнакомца обрез охотничьего ружья, исторгнувший столб огня, больно ударивший его в грудь и опрокинувший на землю.
Крупная дробь, с какой охотятся на кабана, вырвала громадные клочья одежды, разорвала легкое и застряла в левом желудочке сердца…
Степан, будучи в шоковом состоянии, сразу вскочил, но тут же задохнулся от крови, хлынувшей из горла, и снова рухнул на землю. Когда приехала скорая помощь, он был уже мертв.
24
Звук выстрела с улицы донесся в комнату, где находилась Ольга, но позвучал глухо, безобидно, словно кто-то баловался петардами. Занятая своими мыслями, она его никак не связала с уходом Степана, поэтому не могла предположить, что в этот момент тот лежит возле ее дома, безуспешно пытаясь сделать вдох разорванными легкими.
У нее были намечены на сегодняшний вечер очень важные дела, поэтому она сняла трубку и положила рядом с телефонным аппаратом, чтобы звонок ей не помешал. На всякий случай она закрыла входную дверь на цепочку, понимая, что это излишняя предосторожность, так как теперь ключи от этой квартиры были только у нее. Глеб был уже не в счет. Больше ни на что не отвлекаясь, в том числе и на нарастающий шум за окном, она перешла в самую маленькую комнату, памятную ей по двум причинам: знакомство с этой квартирой началось с нее, и проживавший в этой комнате первым пал жертвой ее магии. Этим человеком был отец Глеба – Леонид Григорьевич.
Когда она вышла замуж за Глеба, его отец жил вместе с ними, занимал эту комнату. Худощавый, подтянутый, седоватый шатен пятидесяти пяти лет от роду, он вел себя подчеркнуто корректно, с холодной учтивостью, изрекая лишь непреложные истины. Он напоминал ей актера кино, играющего только положительные роли, героям которого не присущи ошибки и человеческие страсти. Такие люди делали только то, что было необходимо, а не то, что хотелось. Ольга любила кино, но от таких фильмов ее подташнивало, и она невольно задумывалась: неужели те актеры и в жизни такие слащаво-приторные? Отец Глеба не был актером, он работал уже более двух десятков лет в отделе кадров бывшего номерного завода. Слушая его сентенции, в которых, впрочем, всегда присутствовал здравый смысл, она задавалась вопросом: он на самом деле чуть ли не святой или только таким прикидывается? Еще он напоминал своими нравоучениями ее школьного учителя по математике, как впоследствии оказалось, тайного педофила. Этот человек вызывал слишком много противоречивых чувств, и Ольга то и дело пыталась его как-то задеть, чтобы убедиться в его верности провозглашаемым идеалам. Она решила его подразнить.