Он уже семь месяцев находился в лагере строгого режима, расположенном в Луганской области. Промышленный край шахтеров и химиков, огромных терриконов, глубоких шахт и чахлой растительности, где воздух был пропитан запахом угольной пыли и имел ее вкус. В лагере существовали свои писаные и неписаные законы, но и те и другие необходимо было соблюдать неукоснительно. Только здесь он с удивлением осознал суть понятия «закон». А если говорить о законопослушных гражданах, то идеальный пример – те, кто находятся здесь, за решеткой и колючей проволокой. Потому что они при столь строгой регламентации навязанного им образа жизни не имели возможности здесь нарушить закон, как бы им этого ни хотелось. Вероятно, такую основополагающую концепцию вывел Сталин, строя свою модель тюремного социализма. Кто не был – тот будет, кто был – не забудет. Лагерь этот был очень старым и имел свою историю, которую создавали многие неординарные личности и события, обрастающие легендами. К своему удивлению, Глеб узнал, что здесь отбывали умопомрачительные сроки командиры армии Махно, последний из которых покинул сие негостеприимное заведение только в конце семидесятых годов.
Неизвестная хворь подточила Глеба в зоне, и вот уже три недели он «отдыхал» в тюремном лазарете. У него было ощущение, что в нем поселился громадный червь, жадно высасывающий из него все жизненные соки, и от этого не хотелось есть. Когда ему приходилось обнажаться во время процедур, он видел свое истощенное тело, больше похожее на скелет, обтянутый кожей, тонкие палочки рук и ног, и тогда ему казалось, что это чужое тело, в которое по чьей-то злой воле переселили его душу. С тех пор как Глеб попал в лагерь, он потерял почти половину своего веса. Самочувствие его с каждым днем ухудшалось, и два дня назад его перевели в больничный изолятор – это он воспринял как плохое предзнаменование.
Попав в лагерь, он стал более терпимым, простил Степана, Ольгу. К его удивлению, Оля не подала на развод после приговора суда, а, наоборот, как могла, старалась поддержать его. Ему разрешалась продуктовая посылка раз в месяц, и Ольга сама, несмотря на большое расстояние, привозила ему продукты и добивалась свидания. При встречах они не вспоминали прошлое, словно на это было наложено табу, а говорили обо всем на свете и ни о чем конкретно, стараясь ничем не задеть друг друга. Глеб с нетерпением ждал этих встреч, он, казалось, жил ради этого. Сейчас он думал: дождется ли он следующего приезда Ольги или к тому времени уже будет там, где не важны чины, звания, деньги, где никого не интересуют мирские утехи.
На зоне вор-рецидивист по прозвищу Чуб, имеющий за плечами не одну ходку, заметив, что Глеб испытывает подъем после посещений Ольги, рассмеялся и поделился житейским опытом: самка, которая выслуживается перед мужиком, тянущим срок, на воле обычно тягается с кем попало. Это у нее просто чувство вины перед ним, но вскоре она привыкнет к новому положению и забудет о нем. Положит на него, как он выразился.
Глеб готов был вцепиться в эту ухмыляющуюся рожу, тогда еще силы были, но сдержался. Подразнив его еще несколько дней, Чуб отстал и переключился на другого новенького, а у того нервы были послабее. И тогда Чуб с двумя подельниками в сортире «проучили борзого», а в дальнейшем неоднократно занимались «учебой». Глеб понял, что это у них вроде развлечения, и поэтому старался даже не встречаться взглядом ни с кем из них.