Лазарет стал избавлением от тяжелого, бессмысленного труда и ежеминутных унижений, и, по всей видимости, это его последнее пристанище на этом свете.
Оля часто приходила к нему во сне, беседовала с ним, жалела и каждый раз обещала забрать его отсюда. Он просил, чтобы она не покидала его. Она твердо обещала это и сдерживала свое обещание, появляясь в последующих снах. Порой ему казалось, что он живет во сне, а наяву ему снится кошмар. Как ему хотелось навсегда остаться во сне, где ему было лучше, чем в жуткой реальности! Все друзья, знакомые, сослуживцы отказались от него, вычеркнули из своей жизни, словно его и не было. Оля стала единственной ниточкой, связывающей его с прежним миром. Ему казалось: порвись эта ниточка – и он в тот же миг умрет. Впрочем, смерть его уже не страшила, в последнее время он все чаще думал о ней.
Силы совсем оставили его, и он уже не вставал, лишь изредка нащупывал под кроватью «утку», которую пока еще мог поднять дрожащими руками.
Услышав звук отодвигаемых задвижек, Глеб горько усмехнулся: зачем его запирать, если он в таком состоянии, что не смог бы сделать и нескольких шагов без посторонней помощи? Санитар Петя заслонил своей жирной тушей дверной проем.
– К тебе гости. Двоюродная сестра и тетка. Впустить, что ли? – И, не дожидаясь ответа, он посторонился, пропуская незнакомую черноволосую девушку с темными усиками над верхней губой, в светлом платье и надетой поверх него кремовой кофте и сгорбленную старушку во всем темном, похожую на тень.
«Двоюродная сестра и тетка? У моих родителей не было ни братьев, ни сестер, так откуда этим родственникам взяться?» – подумал он и тут с удивлением узнал в девушке Галю, которая помогла ему выбраться из Ольшанки в тот памятный день, перевернувший всю его жизнь. С момента их последней встречи она краше не стала, да и сам он сейчас был совсем не «красаве́ц» – невольно вспомнилось любимое словцо Степана.
Увидев его в столь плачевном состоянии, Галя чуть не прослезилась, но все же сумела сдержаться.
– Здравствуйте. Вот мы с тетей Анисьей решили вас навестить, гостинцы привезли – свежие яички, – сказала Галя.
– Ладно, я пойду. Час, и ни минуты больше, – бросил Петя, вышел и запер дверь.
– Что в мире случилось, что у меня появились родственники? – насмешливо поинтересовался Глеб, хотя был рад любому посетителю.
– Спокойненько лежите, сейчас все вам расскажу, не волнуйтесь, – скороговоркой произнесла Галя.
– Слушаю и повинуюсь.
– Знаю, что вы не виноваты в смерти Мани, знаю и убийцу. Ну, это после, а начну с того, что произошло значительно раньше. Знаете, в селе все боялись бабы Ульяны и ее дочки Ольги.
– Я знаю об Ульяне, мне Маня об этом рассказывала. Но при чем тут Оля? – Глеб поморщился.
– Об Ольге тоже после. Так вот, бывало, на кого баба Ульяна глаз положит – молодой ли, старый ли, женатый, холостой, – тот сразу начинает сохнуть от любви к ней.
– А она подпитывалась их энергией, выглядела молодо, и все они плохо кончили, – иронично подсказал Глеб.
– Да. Именно так. Когда Олька подросла, последний класс школы заканчивала, то втюрилась она в моего братца Василия. Он чуть постарше вас будет, да вы его знаете… Знали… Писала она ему записочки, ходила за ним тенью, всякая там романтическая мура, – покраснев, сказала она. – А у него уже была зазноба. Бедовая бабенка из соседнего села, замужняя, но муж запойный пьяница. Если у мужика запой, он пьет неделю, а то и больше, и все тащит из хаты. Она, значит, во все тяжкие. Назло ему. Море по колено. Ну, а Василием крутила, как хотела. Ольга, закончив школу, поехала в город учиться. – Глеб кивнул. – Первые три года, приезжая на летние каникулы, братца так и не смогла застать, тот все по работам бегал: на машину собирал. За это время много событий произошло: бабенка вдовая стала, мужа и дочь похоронила, утихомирилась. Посчитала, что прогневила Господа нашего, вот он ее и наказал. Ну, а с Василием у них уже все по-серьезному было, тому тоже надоело парубковать. Машину купил. Осенью свадьбу хотели сыграть, чтобы все как у людей. Засватал уже зазнобу, она в село наше переехала, хату купила. Я туда должна была перейти после свадьбы брата – негоже Василию в приймах жить. А тут Олька приехала на каникулы, и свадьба расстроилась. Это уж он сам втрескался в Ольку. Ни с того ни с сего и до беспамятства.
Та вначале довольная ходила, а когда он сватов прислал, гарбуза им вынесла. Стала вертеть им как хотела, почище той, прежней. Ну, а сама училась в городе. Институт закончила, стала в аспирантуре учиться. А Васька все ждет ее. Вдруг до Василия слушок дошел, что она замуж вышла. Василий, горячий как огонь, хватает охотничье ружье – и в город. Слава Богу, не имел адреса, а то беды бы не миновать. А тут она опять приехала и с Василием переговорила, не знаю о чем, только немного успокоился он. Вскоре она сама стала вдовой – мужа похоронила. Васька к ней, она ему: не будем спешить, еще года не прошло, что люди скажут? Ждет Васька. Тут она снова замуж собирается – за вас, значит. Опять Ваську успокоила. Снова он ждет, а чего – непонятно! Бывало, когда без вас приезжала, так Василий в те дни и домой не являлся ночевать. А то повадился сам к ней в город ездить, благо недалече. Поздно возвращался. А она связь с ним поддерживала: он мобильный телефон приобрел, хотя связь поганая у нас в селе. Бывало и по старинке: то на почту и телеграмму даст, то через Нинку-секретаршу из конторы весточку передавал.