– Мало ли какой сон может присниться, милочка! – навалившись на стол своим необъятным бюстом, невозмутимо сказала Маргарита Львовна, за глаза прозванная Маргарет Тэтчер. – За день набегаешься, накрутишься, окружающие взвинтят нервы так, что ночью такое привидится, куда там этим доморощенным Хичкокам и Кингам!
Ольга вдруг почувствовала неприязнь к этой невероятно толстой женщине, прилипшей к столу. «Собственно, почему я пошла к этой бегемотше-ортодоксу? Что, других врачей мало? Вот я сейчас расскажу ей, что каждое утро на подушке остается здоровенный клок моих роскошных волос, а эта мастодонтша заявит, что и с париком можно прекрасно жить, себя приведет в пример».
– Дорогая Маргарита Львовна! Я не врач, а психолог…
– Милочка, это я знаю! – отозвалась Тэтчер.
– …но это родственные профессии, – попыталась продолжить Ольга. – Насколько я помню, Фрейд учил, что…
– Шарлатан! – бесцеремонно прервала ее Маргарита Львовна. – Ваш Фрейд – шарлатан и извращенец. Недаром он со своим либидо попал в сумасшедший дом. Взять, например, меня…
Ольга в свою очередь прервала ее:
– Мой муж написал монографию, в которой рассмотрел некоторые аспекты проявления сигнальной функции психики через сон и их связь с симптомами болезни… – И вновь была прервана:
– Кажется, ваш муж в тюрьме? Долго еще ему там сидеть?
– Достаточно долго.
Ольгу привела в ярость бесцеремонность этой тетки, словно по ошибке попавшей сюда с базара. «Ей бы семечками торговать, а не людей лечить! Большой специалист в поликлинике для ученых! А я дура, дура! Нашла куда идти!»
– Знаете, как вас за глаза называют? – Ольга потеряла контроль над собой. – Маргарет Тэтчер! Но не за железный характер, а за железные мозги, в которых извилины не просматриваются! – Маргарет Тэтчер с интересом посмотрела на Ольгу, а та уже не могла остановиться. – Они вам льстят! Вы похожи на громадную, вздувшуюся от газов жабу. Да-да! Покрытую бородавками и слизью.
«Кругом притворщики и льстецы! Я не такая – я не могу всего этого видеть и слышать! Льют воду на мельницу, а она уже развалилась на части и ее растащили по углам». В голове у Ольги вспыхнуло: «Что я говорю? Что на меня нашло? Что мне сделала эта толстая и всегда добродушная женщина, которую я знаю уже не первый год? У нее своеобразное поведение, но это лишь потому, что она пытается скрыть свою ранимость, и мне как психологу нужно было это учесть, а не устраивать безобразную истерическую сцену. Ведь еще мгновение, и я бы впилась в нее ногтями и рвала, рвала бы ее плоть на куски». Ей вспомнился маленький черный котенок и темная струйка крови, и сразу навалилась апатия, вялость.
– Извин-те, Марг-рита Льв-овна. – Язык еле слушался Ольгу, она через силу выталкивала слова.
Ольга, с ужасом осознав, что не может их правильно выговаривать, поднялась и, едва переставляя ноги, направилась к выходу. У нее вновь появилось ощущение, будто во рту находится тряпка.
– Постойте, милочка! – Маргарита Львовна с неожиданной легкостью выскочила из-за стола и силой водворили Ольгу на тот же стул, на котором та сидела. – Интересно, интересно. Давно это у вас?
Ольга силится, но ничего не может выговорить.
– Успокойтесь, выпейте воды.
Она налила в стакан воды из графина и насильно заставила ее выпить.
Вода была теплой и противной, но Ольга почувствовала, что постепенно ее состояние нормализуется, однако вялость и апатия остались. Маргарет Тэтчер внимательно изучает ее зрачки, меряет давление.
– Вижу мысль в глазах, значит, все в порядке. – Маргарита Львовна снова навалилась грудью на стол. – Гм-гм. Артериальное давление низкое. Все признаки астении: выраженная аффективная лабильность и атактическая походка. Неплохой набор. Давно ли и как часто у вас это проявляется?
Ольга отрицательно мотнула головой, но ее губы тихо произнесли:
– Второй…
– Не сушит, милочка, по утрам? Рвота, понос? Подергивания отдельных групп мышц? Слабость?