[2] Nihil obscurius voluntate humanum.[2](лат.) Нет ничего более темного, чем человеческие намерения.
Глава 14 "Сны леса"
Егора Рябинина как всегда разбудил телефонный звонок, он еле разлепил глаза, пошарил рукой по тумбочке, там телефона не оказалось. Он его вчера забыл вынуть из куртки, и теперь его трель доносилась из кармана. Куртка валялась рядом на полу. Он стал обшаривать все нагрудные карманы, но телефона в них не было. Пришлось лезть в сквозную дыру нижнего, телефон находился где-то посередине подкладки.
- Рябинин слушает, - рявкнул он в трубку надеясь услышать недовольный голос Еремеева: «Чего орешь в ухо!»
Но трубка словно онемела.
- Что опять случилось? Товарищ майор, вас не слышно, - обратился он к воображаемому Еремееву. «Оглох что ли?» - подумал про себя Рябинин, и хотел уже отключиться, но трубка вдруг заговорила:
- Егор Александрович, это Даша Кондратьева, сестра погибшего Юрия Кондратьева. Помните меня?
- А, Даша, конечно, помню. У тебя что-то случилось? – удивился раннему звонку Рябинин.
- Нет, все в порядке, но мне нужно с вами поговорить. Может быть, у вас найдется время встретиться со мной? – не уверенно спросила девушка.
- Конечно Дашенька, давай вечером часиков в семь в кафе «Березка», - согласился Рябинин.
- Спасибо, - ответила застенчиво трубка и отключилась.
После того как Рябинин вернулся из Латуринска, у него не было времени заняться расследованием дела о пропавшем студенте. Вот и сегодня весь день Рябинин провел как на вулкане, навалилось множество неотложных дел, Еремеев извергал громы и молнии, приезжало руководство из Главка, и его нужно было встретить ударным трудом, хлебом солью и высокими показателями по раскрываемости. Помимо всего этого, вдруг вспомнили о строевой и огневой подготовке сотрудников, припомнили недооформленные дела следственных и оперативных отделов. Поэтому, когда часы показали 19.00. Рябинин как ужаленный помчался в кафе, благо желудок напоминал целый день, что он пустой.
Даша сидела за свободным столиком у окна и смотрела на улицу. За окном дул колючий ветер и разметал февральскую поземку в разные стороны. Вместе с поземкой он поднял с земли какую-то бумажку и стал кружить ее. Ветер то поднимал ее высоко над головами прохожих, то опускал ее между припаркованными машинами, стоящими у кафе, то относил ее за угол, а потом снова возвращал на место.
Даше это действо напоминало ее собственную жизнь. Она как эта легкая бумажка была подвластна всякому ветру. Ее тоже кидало по сторонам, бросало на землю, расстилало под ногами, а ей так хотелось взлететь и не опускаться, оказаться за тем поворотом и уже не возвращаться назад под ноги прохожих.
- Извини, я задержался немного, - стал оправдываться перед ней Рябинин. – Работы навалилось уйма. Давно меня ждешь?
- Нет, не долго, я понимаю вы человек занятой. Это вы меня простите, что оторвала вас от работы, - засмущалась девушка.
- Правильно сделала, я такой голодный, что слона бы съел. - Рябинин жестом подозвал официантку. - Нам что-нибудь на ваше усмотрение, вкусное, сытное и десерт, - и, обращаясь к Даше, спросил, - пить что будем?
Даша пожала плечами:
- Я не голодная, кушать не буду, принесите просто стакан минеральной воды.
- Нет, нет, несите все в двух экземплярах, я не хочу, есть один, и принесите сок. Ты какой любишь? – снова обратился он к девушке.
- Апельсиновый. - Ответила она.
- И два апельсиновых сока, - заказал Рябинин официантке.
Та приняла заказ и удалилась.
- Ты хотела со мной поговорить, - обратился Рябинин к Даше. – У тебя какие-то проблемы? Я могу чем-то помочь?
- Нет, дело не в этом. У меня все нормально. Все как всегда, только теперь без Юры, - ее голос задрожал, а глаза наполнились слезами.
- Не расстраивайся, я знаю тяжело терять близкого человека, но надо преодолеть это, и жить дальше.
- Да, да я понимаю, что его не вернуть, но ничего с собой поделать не могу. Скучаю по нему очень. Но вы не думайте, я вас не для этого позвала, чтобы плакаться и жаловаться, просто со мной последнее время происходит что-то странное.
У Рябинина сузились глаза, удлинился нос, и он весь подался вперед. Это был явный признак крайней заинтересованности. В этот момент он напоминал Даше притаившуюся в кустах лису, которая боится шелохнуться, чтобы раньше времени не вспугнуть глупого зайчишку. В другой ситуации Дашу бы позабавило это выражение лица, но предстоял серьезный разговор и ее предательски било мелкой дрожью, а руки тряслись. Поэтому она их спрятала под стол и нервно теребила ими салфетку.