Сделав пару глотков, он опять сел за бумаги, и к тому времени, как кабинет стал наполняться людьми, он отложил на край стола еще одну папку.
Когда уже Рябинин собрался уходить (а сейчас он вел дело о вскрытии терминала, и ему нужно было заскочить в лабораторию, чтобы посмотреть запись, сделанную видеокамерой с соседнего магазина), к нему заглянул Серега Кузнецов:
- Я получил данные о грунте и воде в легких и дыхательных путях Кондратьева, - с порога начал он. Заглянул в кружку Рябинина, стоявшую на столе, там был недопитый холодный кофе. Кузнецов включил чайник, вылил из кружки Рябинина, остатки жидкости в цветочной горшок с «Драценой» стоящий на окне, и насыпал туда ложку кофейных гранул. Заглянул в пустую сахарницу, потом в шкаф. Достал оттуда пряник, на который уже с утра покушался Рябинин. Но тот оказался не по зубам и эксперту-криминалисту. Тогда он, как и Рябинин положил его на место и закрыл дверцу шкафчика.
Рябинин разразился звонким смехом.
- Ты что? – не понял Кузнецов, над чем смеялся Рябинин.
- Не обращай внимания, это я так, о своем, - еле выдавил из себя Рябинин, у которого из глаз текли слезы.
Когда он наконец успокоился, Серега Кузнецов покрутил указательным пальцем у своего виска и со знанием дела произнес:
- Рябинин, тебе лечиться надо.
- Так что там с экспертизой грунта? – напомнил Рябинин своему другу о цели его визита.
- Ерунда какая-то получается, с этой экспертизой, - почесал за ухом Кузнецов.
- Не понял? Не получилась что ли? – стал заострятся нос Рябинина.
- Получиться-то она получилась, но такое ощущение, что он утонул дважды, - стал трясти перед тонким носом Рябинина бумагами эксперт.
- Вот видишь, - тыкал он кривым пальцем в текст с формулами и значками, - это состав воды в реке, который совпадает с настоящим ее составом. А вот, - ткнул он пальцем в другой лист, - та же река, но только ее состав намного чище, без современных примесей.
- И что? Я в этом ничего не понимаю. В химии я полный профан. Ты объясни мне по-человечески, без этих твоих научных терминов, - попросил Рябинин.
- Ну, если совсем примитивно, то выходит так: Кондратьев при каких-то обстоятельствах падает в нашу реку с Калининского моста, только там есть бурая глина и песок, и сам мост высокий. А тело Кондратьева упало с высоты не менее двенадцати метров. Только Калининский мост имеет высоту пятнадцать метров, остальные меньше десяти. На запястье погибшего гематома и характерные синяки, это говорит о том, что кто-то его крепко держал за руку, до падения, но потом или отпустил, так как не смог больше держать, или упал вместе с ним.
При ударе о воду Кондратьев потерял сознание и пошел ко дну. В его легких обнаружена вода и все та же бурая глина и песок, но потом его кто-то вынул из воды и даже пытался реанимировать, и это ему видимо удалось, так как несколько пузырьков воздуха в легких сохранилось. Затем, не понятно зачем, его утопили или он сам утонул, но уже в другой воде. А потом опять попал в нашу реку.
- Ничего не понял. Как человек может утонуть два раза в одной реке, при этом в разной воде? – недоумевал Рябинин.
- Я не сыщик, я эксперт. Мое дело пробирки. А что? Как? Почему? Это по вашей части, - ответил Кузнецов.
- Так может быть вода из другой реки? Или привозная, бутилированная, минеральная? – не отставал от эксперта Рябинин.
- Река та же, но вода в ней, как будто лет пятьсот тому назад, без производственных отходов, примесей тяжелых металлов и с микрофлорой, которая давно вымерла, - объяснил Кузнецов.
- И где ее можно достать? – задал очередной вопрос Рябинин.
- В глубокой древности, - поднялся со стула, и направляясь к двери, ответил эксперт.
- Мистика, - сам себе объяснил Рябинин. – Сначала ты тонешь в настоящем, потом тебя спасают, чтобы утопить в прошлом. А потом опять отправляют в настоящее. Полный бред, - констатировал оперативник в очередной раз, и направился вслед за Кузнецовым в лабораторию.
Новый день, как лавиной накрыл с головой Рябинина, не давая ему вздохнуть полной грудью и расслабится. В голове засела какая-то мысль. Но Рябинин никак не мог ее уловить. Она целый день не давала ему покоя. Такое бывает, когда ты видишь лицо человека, но не можешь вспомнить, где ты его видел раньше. Так и сейчас у Рябинина было чувство, что он упустил что-то важное, какое-то связующее звено, но не мог понять, что именно.