Радовало его сегодня только одно, по горячим следам, удалось задержать взломщика терминала, и можно было ехать домой со спокойной совестью. Но Рябинин решил сразу покончить с бумагами по этому делу, а то он не выйдет из-за письменного стола до самой пенсии.
«Если бы меня избавили от этой рутины, я бы больше времени посвящал расследованию дела Антонова. И может быть, даже съездил бы еще раз в этот Латуринск и сходил в лес, чтобы он мне больше не снился», - потягиваясь и зевая размышлял Рябинин, сидя за своим письменным столом, на котором лежала кипа папок, которые ему вернули из архива с надписью «доработать», и длинным перечнем чего в них не хватает.
Только Рябинин хотел покинуть свой «пост № 1», как в кабинет вошел Еремеев.
- Что сидишь? Работаешь? Это хорошо. Работай. У меня тоже куча дел накопилась, пришлось задержаться. Я что пришел-то, у меня чайник сгорел, вашим хочу воспользоваться.
Он включил их залапанный чайник, заглянул в кружку Рябинина. Там остался недопитый утром Серегой Кузнецовым, кофе. Еремеев выплеснул его все в тот же цветочный горшок с чахлой Драценой. Насыпал ложку с горкой свежего кофе и залил кипятком. Заглянул как все в сахарницу, поскреб ложкой по ее дну и краям, высыпал несколько крупинок в чашку, и направился к шкафу, где лежал одинокий пряник…
Рябинин согнулся пополам под своим столом и зажал рот ладонями.
- Что за люди? Попробовав пряник на зуб, стал выговаривать Рябинину начальник, - ни сахара, ни еды. Пряник и тот в камень давно превратился, постучал он им о крышку стола, и никому до этого нет никакого дела. А еще офицеры. Что за бездушное отношение к работе? Я тебя спрашиваю, капитан Рябинин.
Тут он повернулся в сторону, где под столом в конвульсиях давился смехом Рябинин. Несколько секунд он не мог понять, что происходит. Тогда Еремеев положил пряник на место и закрыл шкаф. И тут Рябинин не в силах больше себя сдерживать грохнулся под стол и уже не мог остановиться.
- Лечиться тебе надо, капитан Рябинин, совсем плохой ты стал.
– Ладно, - после небольшой паузы произнес Еремеев, - даю тебе неделю отпуска. Иди домой, выспись. Завтра кого-нибудь из отдела кадров пришлю, пусть твоими бумажками займется, пока тебя не будет.
Еремеев направился к двери, когда Рябинин стал подниматься из-под стола, стараясь сдержаться и не прыснуть снова.
- Спасибо, товарищ майор. Большое, человеческое спасибо! – еле выговорил он.
Как только дверь за начальником закрылась, Рябинин вновь согнулся пополам и стал хохотать в голос.
Он даже не слышал, как дверь открылась снова, и поднял голову только тогда, когда Еремеев тоже сотрясаясь от смеха, спросил его:
- Ты тоже его грыз?
Ответить Рябинин не мог, а только утвердительно закивал.
- И не ты один, - понял, наконец, в чем дело Еремеев, и тоже стал смеяться до слез в глазах и боли в животе.
Придя домой, Рябинин обнаружил в своей квартире чистоту и порядок. Грязное белье было выстирано и сушилось, а гора рубашек лежащих рыхлой горой на гладильной доске, выглажена и повешена в шкаф. На кухне не было грязной посуды, холодильник был забит продуктами, на плите стоял теплый ужин. Рябинин открыл кастрюльку, там был борщ, а рядом в сковороде котлеты и гречка. На столе лежала записка:
«Сынок, пробыла у тебя два дня, тебя не застала, дозвониться тебе не могла, дежурный на твоей работе сообщил мне, что ты на задании. Как приедешь, позвони.
Мама.»
Рябинин порылся по карманам в поисках телефона, в нем сел аккумулятор. Он набрал номер телефона матери на стационарном, там ему ответили, что разговор не возможен, так как он уже два месяца не вносил абонентскую плату. Зарядка от сотового осталась в машине. Идти за ней в гараж Рябинину не хотелось. Он поел борща, гречки с котлетами мысленно поблагодарил мать, а вслух всех остальных и вышел из кухни.
Он завел будильник на семь утра, покидал в дорожную сумку спортивный костюм, теплый свитер и джинсы, несколько пар носок, полотенце, нижнее белье, мыло, зубную пасту, щетку и лег спать. Это была первая за полгода ночь, когда ему не снился лес, да и вообще ему сегодня ничего не снилось. Он спал крепко, набираясь сил для предстоящих поисков этого загадочного Антонова.