Она встала с кровати, и, опираясь на специальную тросточку, с которой последнее время не расставалась, вышла из комнаты.
Утром Маринка принесла парного молока и свежее испеченный домашний хлеб.
- Вы сейчас куда пойдете? – спросила она Тихомирова, как бы невзначай, не поднимая озорных глаз, когда все сели завтракать.
- В интернат хочу сходить, - ответил он. – Может, составишь мне компанию?
Девушка зарделась и согласно кивнула.
- Ну, тогда сразу после завтрака и отправимся, - улыбнулся Тихомиров.
Шли пешком, по дороге Маринка показывала Тихомирову городские достопримечательности. Городом это назвать не поворачивался язык, скорее это был большой поселок с разбитыми дорогами. Некогда по поселку ходили два автобуса, по двум маршрутам. Теперь они стояли в гараже, не было запчастей и бензина. Сейчас их заменяли два местных таксиста частника. Но их услугами почти никто не пользовался, если только в экстренных случаях. Все предпочитали пользоваться либо своим транспортом, у кого он был, либо своими ногами.
Зоя Михайловна, узнав о причине визита Тихомирова, плакала, и от нее Андрей ничего нового не услышал, а узнал только, откуда Тоня попала в интернат. Когда они с Маринкой выходили от медсестры, на улице их поджидал Витька Силиванов.
- Здравствуйте, доктор. Вы меня помните? – обратился он к Тихомирову.
- А как же. Ты Витька-футболист. Антонов в прошлом году тебе операцию делал, а я ему ассистировал, - похлопал по плечу и взъерошил волосы мальчику Тихомиров. – Как ты себя чувствуешь?
- Спасибо все в порядке. А вы Тоню приехали искать? – быстро спросил он Андрея, видимо боясь, что тот уйдет.
- Откуда ты знаешь? – удивился Тихомиров.
Мальчик оценивающе взглянул на Маринку и сказал ей:
- Слушай, иди домой. Мне с доктором поговорить надо, я потом сам его провожу.
Маринка от такой наглости, часто заморгала ресницами, и не могла найти слов, чтобы возразить нахальному Витьке.
- Иди, иди, - повторил он ей, и взяв Тихомирова за рукав куртки, потащил его в парк на скамейку.
Маринка резко развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Ее раздирала досада, она была зла на Витьку Силиванова, но еще больше она злилась на самого Тихомирова, потому, что он не вступился за нее перед этим возомнившим невесть что о себе мальчугане. Интересно, что он хочет сказать симпатичному доктору такого, чего ему еще не рассказали остальные? Можно подумать, что он знает больше всех, - глотая навернувшиеся слезы, думала Маринка, ругая, на чем свет стоит, этого выскочившего непонятно откуда Витьку.
Тихомиров шел за мальчиком, о котором знал по Тониным рассказам по телефону, она опекала его, и еще он знал, что у мальчика есть задатки художника.
Витька небрежно плюхнулся на скамейку, всем своим видом показывая, что разговор предстоит долгий. И Тихомиров понял, что должен его выслушать до конца. Андрей смахнул со скамейки пыль и прошлогоднюю листву, и сел рядом с мальчиком.
- Ну, рассказывай, все что знаешь, и все о чем догадываешься, - начал за него Тихомиров, который видел, что мальчик не знает с чего начать.
Только сейчас Андрей заметил, что в руках у Витьки папка, которую он стал развязывать. Перед Тихомировым стали появляться рисунки. Картины были странными и непонятными.
- Вот, - всунул одну из них в руки Тихомирова Витька, - это Тоня. Она там, в начале истории, и я знаю, что вы доктор должны ей помочь.
Андрей стал рассматривать изображение. Картина была черно-белой: черный лес, черный камень, черные змеи и хрупкий силуэт девушки, который был единственным светлым пятном на этой мрачной картине.
- Что это за камень? – спросил юного художника Тихомиров.
- Это Алатырь-камень, что стоял раньше на острове Буяне посредине Алатырского моря, - стал объяснять мальчик.
- А где он теперь? – спросил его Тихомиров, - и где теперь Тоня? И причем тут камень?