- Тихая мира, - то есть ты, - продолжил Роман, - Сладкий запретный плод, - странно звучит у них моя яблочная мирская фамилия, - улыбнулся он, - Терпкая ягода, - Митька Рябина и Белая Берегиня – Тоня. Меняющий камень призовет всех на Калинов мост.
- Здесь я как-то не уловил сути, - признался Тихомиров. – Что за камень? Какой мост?
- Там в лесу мы всегда выходили на поляну с камнем. Это своего рода портал. Место встречи, - пояснил Антонов. – А Калинов мост, - это мифическое название «моста», соединяющего мир живых с миром мертвых, - помнишь сказки о Змее Горыныче и Бабе-Яге. На этом воображаемом мосту находится рубеж где встречается в битве добро со злом.
- Вот ведь никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, - отхлебнул еще глоток вина Андрей.
- А как тебе удалось меня оживить? – откинулся на спинку стула Роман.
- Сам не понимаю, - скрестил на груди руки Тихомиров. – Когда в первый раз Митька вызвал волхвов, один из них совсем дряхлый написал мне посохом на земле химические формулы. Я тогда еще подумал, ничего себе дают деды, химию оказывается знают, молекулярные соединения. Только для чего они мне нужны не знал, но на всякий случай запомнил. Одним из составляющих был Impatiens noli-tangere.
- Разрыв трава? - Удивился Антонов
- Представь себе, да. Я не знал где ее взять, да и вообще, как она выглядит понятия не имел. Я считал, что она бывает только в сказках.
- Сказка ложь, да в ней намек, - процитировал Пушкина Антонов. – И где же ты ее достал?
- Митька спас, у него она была с собой, вместо амулета. Но самый главный компонент я не распознал, его дали волхвы, оно напоминало мне сок какого-то растения с примесью бергамота и мяты, хотя запах сочетал в себе смесь акации, дикой розы и скошенной луговой травы, -почмокал губами Тихомиров, словно вспоминая вкус напитка.
- Самое интересное, - продолжал Андрей, - что в амфоре было этого компонента ровно на две порции, капля в каплю, не больше и не меньше. А после того как ты ожил, я хотел взять эту амфору с собой, чтобы исследовать ее в лаборатории, но она таинственным образом исчезла.
- Артефакт, - вздохнул Антонов, - не готовы еще люди владеть этими знаниями.
Настя стояла боясь пошевелиться. В ее голове происходил взрыв мыслей и представлений. Либо эти двое - сумасшедшие люди, либо она отстала от жизни пока сидела в декретном отпуске, и наука совершила революционной переворот.
- Ну, а что с Рябининым? Ты его видел? – подлил вина в бокалы Тихомиров.
- Ты которого имеешь в виду, Егора или Митьку? – поднял бокал Антонов.
- Обоих, - чокнулся с ним Тихомиров. – За их здоровье!
- Митька, там в лесу остался, а я, наверное, как и ты оказался в больнице в реанимации. Врачи мне сказали, что я был в коме, после удара о воду. Меня выловили в какой-то деревне мальчишки-рыбаки. Документов у меня с собой не оказалось, поэтому обо мне никто никому не сообщил.
- Ну, за возвращение! – отхлебнул Андрей из своего бокала.
- Егор тоже в больнице был, его якобы нашли в лесу избитого, с сотрясением мозга, он тоже был в коме. По версии следствия он подобрал попутчиков, когда ехал расследовать «Мое дело», - хмыкнул Антонов. – Попутчики его избили, похитили машину, потом бросили ее у леса. Его самого думали, что убили, оставили тело в лесу, припорошив листьями, там его и нашел егерь с соседнего района, - Роман сделал небольшую паузу, а потом добавил: - Еще хромает. Но хоть наконец-то померился с женой. Она ухаживала за ним, пока он в больнице лежал. Уже приступил к работе, «трудоголик», жить без нее не может, - улыбнулся Антонов. – С Митькой я думаю все в порядке, иначе бы и Егора не было. Он же его предок, пра-пра-пра-пра даже подумать страшно до какого колена.
Из комнаты сына донесся негромкий плач, и Настя на цыпочках побежала к нему. Ребенку видимо приснился плохой сон и ей долго пришлось его укачивать. И в конце концов Настя уснула сама.
Утром, когда она проснулась, ни Андрея, ни Романа уже не было. На столе лежала записка:
«Я ушел. Провожу друга, а с вокзала сразу на работу. Буду, как всегда поздно. Целую».
Звонить Андрею было бесполезно, телефон у него всегда был в беззвучном режиме, чтобы не отвлекал от работы. А если были назначены операции, то и вовсе отключался на целый день.
«Придется сгорать от любопытства до позднего вечера», - расстроилась Настя, и пошла готовить завтрак себе и сыну.