- Ну, врача, машину, - начал раздражаться Антонов.
- Какую машину? Бабка повитуха, да Блаженная Мария тут. Ой, некогда мне с вами разговоры разговаривать, меня за водой послали. С этими словами девушка отскочила от окошка и исчезла в темноте большого двора.
Снова повеяло знакомым холодком, и Антонов стал метаться от стены к стене, как лев в клетке. Ему хотелось рычать, царапать стены, грызть железные прутья на низком окошке, лишь бы все это закончилось побыстрее.
Через полчаса суета во дворе усилилась, заскрипел засов на дверях, ведущих в помещение, где находился Антонов. Он так и не смог понять, где он был в кладовке или в подвале.
- Эй, Бориска, ты там как? Очухался? – услышал он знакомый голос Митьки Рябины.
- Нормально! – ответил тот из противоположенного угла.
- Тогда выходи, тебя Блаженная зовет, говорит, только ты помочь ей сможешь, - открыл перед Антоновым двери Митька.
Антонов вышел, его провели через весь двор и втолкнули в бревенчатую избу, где уже находилась Блаженная Мария, Настя, Ратмир и еще какая-то старушка.
Посредине комнаты на дубовой лавке лежал худощавый человек без рубашки, из его груди торчало оперенье стрелы. Тонким ручейком сбегала на стол кровь.
- Настал твой час, - обратилась к Антонову Блаженная Мария, - это твое второе дело. Она подошла к нему, взяла за руку и подвела к раненому. – Я буду помогать, говори, что делать.
Мозг Антонова лихорадочно заработал, и, не обращая внимания на самого Антонова, начал командовать.
- Кипятите ножи, иглу, несите чистые полотенца, дайте вымыть руки, оденьте меня в чистую рубаху, подберите мне волосы косынкой.
Все вокруг засуетились, и через десять минут Антонов был полностью экипирован.
- Он потерял много крови, возможно, нужно будет переливание, вот только чем, и какая у него группа и резус? – обратился он с вопросом к окружающим.
Блаженная Мария подала ему что-то завернутое в тряпицу, Антонов развернул сверток, там были хирургические инструменты и шприцы.
- Все кипятить! – приказал он Насте. И обратился к Блаженной:
- Откуда такой раритет?
- С прошлой жизни, с первой Мировой, - улыбнулась женщина.
Антонову некогда было выспрашивать ее, потому, что его мозг был сосредоточен на предстоящей операции.
Спустя два с половиной часа, операция была завершена, рана зашита, кровь Антонов влил ему свою. Он почему-то был убежден, что у него первая положительная группа крови, а она отличается содержанием обоих агглютининов. То есть этот тип крови подходит всем. Его внутренний голос выдал еще некоторые познания в области медицины, в частности напомнил ему, что это самая древняя группа, которая была у первых людей.
Не успел Антонов перевести дух, как в комнату вбежала запыхавшаяся Настя:
- Жена Гавриила Олексича умирает, сутки уже разродиться не может, - сообщила она присутствующим.
- А вот и третье дело для тебя, - похлопала Блаженная Мария по плечу Антонова.
- Быстро мой инструменты и прокипяти их еще раз, обратился Антонов к девушке.
- Где роженица? Веди меня к ней, - теперь приказал он Митьке, топтавшемуся в дверях.
Женщина лет тридцати пяти билась, словно в лихорадке, холодный пот намочил ее ночную сорочку, и она прилипла к ее стройному телу. Темные, длинные волосы разметались по подушке. Она изо всех сил пыталась сдержать крик кусая губы, который рвался наружу из ее груди.
- Схватки давно начались? – с порога спросил он повитуху, сидевшую рядом с роженицей.
- Да вчера еще, милок, никак не может наша Ксеньюшка с бременем своим расстаться, - всхлипнула она.
- Отойдите, дайте я посмотрю, - отодвинул он старушку в сторону.
Антонов наклонился к женщине, лежащей на кровати и припал ухом к ее животу:
- Тихо все, замрите! – скомандовал он.
Все замерли, повинуясь ему, даже женщина перестала биться на кровати и затихла.
- Где там Настя застряла? Пусть бегом несет инструменты и шелковые нитки.
Митька побежал за девушкой, а Антонов сгреб со стола, стоявшего в комнате скатерть, вместе с тем, что там было, и бросил на пол в угол.