Когда она остановилась, Руфь отошла к соседней изгороди из штакетника.
— Ты кого-то ждешь? — Удивленный голос девушки звучал почти приветливо.
— Нет, я просто шла мимо, — быстро ответила Руфь, собираясь уйти.
— Тебе нужен зонтик? Возьми мой, я уже могу обойтись без него.
Руфь глянула на свое пальто и поняла, какой у нее жалкий вид. Такой красавицы ей видеть еще не доводилось. Ей очень хотелось взять зонтик, но она отрицательно помотала головой.
— Ну, как хочешь! — Незнакомая девушка открыла калитку. Уже на крыльце она остановилась и снова протянула Руфи зонтик.
Дождь барабанил по мостовой. Руфь была не в силах двинуться с места.
Девушка открыла дверь и задом наперед вошла в дом. Встряхнув зонтик, она закрыла его. Через мгновение дверь захлопнулась.
Руфь повернулась и пошла. Ботинки промокли насквозь, и ее охватил гнев. Она сама не знала, почему. А потом поняла: ее рассердило, что другая девушка могла, как ни в чем не бывало, войти в дом, в котором живет Горм Гранде.
18 мая, когда Горм после праздничного вечера выпускников вернулся домой, у матери случилось то, что она называла нервным срывом.
Было шесть утра. Он потерял ключи и так долго стучал дверным молотком, что в окне показался сосед. И тут же двери открыл отец, перечерченный беспорядочными сине-белыми полосами. Пытаясь встретиться глазами с шестью или восемью парами отцовских глаз, Горм понял, что он здорово пьян.
Отец втащил его в холл и запер дверь. Сверху спустилась Марианна в красном халате. Горму показалось, что ее волосы остались на ступенях лестницы, и он никак не мог заставить их вернуться к ней на голову. Голоса, в том числе и голос матери, неслись над ним, как из громкоговорителя.
Последнее, что он помнил, было рыдание матери, потом он обнаружил, что Марианна поставила перед его кроватью ведерко. Она наклонилась к нему и что-то сказала, он почувствовал дивный аромат, похожий на запах вереска. Он закрыл глаза и не двигался.
Пробуждение было похоже на смерть. Пожалуй, только этим можно было правдоподобно объяснить, почему к нему в комнату пришел отец. Но Горм не был мертв, уж слишком отчетливо он ощущал тошноту и головную боль.
Он плохо помнил рыдания матери и отца в расплывающемся перед глазами полосатом халате. Горм опасался худшего. Но ничего не случилось, отец только поставил ему на тумбочку стакан с водой и положил рядом таблетки от головной боли. Не открывая глаз, Горм следил за действиями отца. Это было похоже на детективный фильм. Ни голоса, ни обвинений. Ничего. Только стакан с водой и шесть таблеток на тумбочке. После этого отец исчез.
Полежав немного, Горм принял две таблетки и запил их полой. Его мучила тошнота. Он мог только неподвижно лежать на спине. Стоило ему открыть глаза, как комната начинала вращаться, а сам он в свободном парении висел над лампой, которая, к счастью, не была зажжена.
Когда тошнота, достигнув высшей точки, немного улеглась, Горм взглянул на часы. Десять минут четвертого. Часы стояли на тумбочке и громко тикали ему в ухо. Он хотел их отодвинуть, но это оказалось невозможно, поэтому он закрыл глаза в надежде, что, когда он снова попытается взглянуть на них, ему будет уже немного лучше. А на следующей неделе он оправится настолько, что даже встанет с постели.
Вечером, не постучавшись, к нему вошла Марианна. Он сделал вид, что спит. Почувствовав, как матрац прогнулся под ее тяжестью, он понял, что она села к нему на кровать, и открыл глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — Голос у нее был тихий и даже участливый.
— Хорошо.
— Поесть хочешь? Может быть, колы?
— Нет. Только воды.
Она встала и пошла к умывальнику, чтобы набрать в стакан воды, потом снова села на кровать и потрогала рукой его лоб. Рука была прохладная и немного влажная после того, как она набирала воду в стакан.
— Кто был на празднике?
— Весь класс.
— И больше никого?
Он не ответил. Наверняка это мать прислала ее, чтобы что-нибудь выведать.
— Турстейн был?
— А как же!
— Девочка?
— Перестань!
Больше она не задавала вопросов, но потянулась к его куртке, висевшей на стуле. Вытащила оттуда непочатую пачку презервативов.
— Они тебе не понадобились? — удивленно спросила она. Горм был не в силах даже рассердиться, он закрыл глаза и молчал.
— Ты поэтому так напился?
— Прекрати, — пробормотал он.
— Конечно, поэтому. На тебя не похоже, чтобы ты напивался.