На лице его читалась непреклонная решимость. Он так уверен в себе. Так силен. И Эвелин понимала, что за Уорреном будет как за каменной стеной.
Но он не любит ее, и с осознанием этого факта ей придется жить. Хотя, не исключено, что со временем все наладится, придет и любовь. Она может возникнуть из близости — так же, как и из неприязни. Но случится ли это в данном случае? Если бы только Уоррен не был так раздосадован, увидев, с кем провел ночь. Если бы не это, Эвелин с радостью приняла бы его предложение в надежде, что со временем они полюбят друг друга. Но сейчас она понимала, что Уоррен сделал ей предложение, лишь руководствуясь порядочностью. Эвелин чувствовала, что обязана сопротивляться, но почему-то желание противостоять Уоррену иссякло.
Не глядя на него, Эвелин еле заметно кивнула.
— Хорошо. Мы… мы попробуем.
Он поцеловал ее в лоб, но когда склонился к губам, Эвелин быстро отвернулась и дрожащим голосом сказала:
— Сегодня… так много всего. Слишком много. И сейчас, прошу тебя, уходи. Я устала.
Поняв по ее тону, что силы Эвелин на пределе, Уоррен кивнул.
— Хорошо. Как следует отдохни, а завтра вечером мы куда-нибудь пойдем и на пару отпразднуем.
— Что? Ах, да, конечно, — попыталась она улыбнуться. — Прости, все произошло так быстро.
— Понимаю. Не волнуйся, скоро ты привыкнешь к мысли о замужестве. — Уоррен в очередной раз иронически улыбнулся. — И, как знать, может, она тебе даже понравится. Спокойной ночи, милая. Да завтра.
Избавившись от ошеломляющего напористостью Уоррена, Эвелин погрузилась в размышления. По крайней мере стало ясно одно: ребенок остается. Но выйти замуж за Уоррена?
На следующее утро Эвелин пришла к выводу, что будет идиоткой, если согласится на замужество, и решила, что, когда Уоррен придет, откажет ему. Но днем он прислал огромную корзину цветов, а когда вечером явился собственной персоной, то был настолько обаятелен и торжествен, что Эвелин смешалась.
— Ты прекрасно выглядишь, — сообщил он, одобрительно оглядывая ее простое синее облегающее платье.
— Уоррен, прошлым вечером… — начала Эвелин, пытаясь перехватить инициативу.
— Поговорим позже. Я заказал столик в ночном клубе.
Он не позволял Эвелин и рта раскрыть, пока они не оказались за столиком.
— Спасибо за изумительные цветы, — нервничая, сказала она, водя вилкой по скатерти. — Уоррен, относительно того, что мы решили вчера вечером… Я не сомневаюсь, что, выспавшись, ты должен был прийти к тому же выводу, что и я. Что… идея совершенно нежизнеспособна. Конечно, я искренне ценю твое стремление поступить по-джентльменски, но, честное слово, в этом нет необходимости. И… и…
— Ты хочешь сказать, что передумала? — перебил Уоррен, пока она подыскивала слова.
Эвелин с облегчением перевела дыхание.
— Да.
Казалось, такой поворот событий его совершенно не взволновал, поскольку Уоррен спокойно сообщил:
— Очень жаль, ибо я уже договорился, что через уик-энд мы нанесем визит моим родителям. Сегодня я позвонил им и сообщил о нашем обручении. Они ждут встречи с тобой.
— К твоим родителям! — в ужасе посмотрела на него Эвелин. — Ты не говорил, что у тебя есть родители!
Уоррен расхохотался.
— Ты не рассказал им, что я?.. — взволнованно допытывалась Эвелин. — Не сообщил о?..
— Нет, — он взял ее за руку, чтобы успокоить. — Я решил оставить это на потом. А в следующий уик-энд ты меня отвезешь в Норфолк к своим родителям, хорошо?
— Уоррен, сомневаюсь, что смогу все это выдержать.
— Еще как сможешь, — уверенно сказал он, — потому что я постоянно буду рядом. Ну, а сегодня вечером мы забудем обо всем, кроме того, что празднуем нашу помолвку. И поскольку мы обручены… — он полез в карман, — думаю, тебе стоит надеть вот это.
И он ловко окольцевал безымянный палец левой руки Эвелин изумительным украшением с двумя рубинами в окружении мелких розовых бриллиантов. Эвелин попыталась рассмотреть кольцо, но у нее все расплылось перед глазами из-за выступивших слез, которые она еле успела вытереть.
— Прости, — откашлявшись, сказала она. Обычно я не… я не плакса.
— Знаю. Идем потанцуем.
Она без всякой радости вспоминала визит в Норфолк. Будь у них с Уорреном в самом деле романтические отношения, то для Эвелин не было бы большего счастья, чем познакомить своих близких с любимым мужчиной. Но она со стыдом понимала, что обманывает отца и мать, и эта мысль унижала и угнетала ее. Уоррен был раскован, обаятелен, и мистер и миссис Брокуэй сразу же преисполнились к нему симпатии. Эвелин же находилась на грани нервного напряжения, отчего чувствовала себя совершенно разбитой.