– Мы проверяем, но с ним только что удалось связаться в Гонконге. Так что, думаю, у него железное алиби.
– Разве что он нанял кого-нибудь сделать грязную работу вместо себя, – проворчал Робби. – Муженек хочет отделаться от неверной супруги, ну и нанимает кого-нибудь свести с ней счеты.
Карен отрицательно покачала головой.
– Заказные убийства – это бизнес, ничего личного, как говорят. Пуля в голову, и – до свидания. И никакой тебе кровавой оргии с отрезанием грудей и превращением лица в сплошное месиво. – Она повернулась к Бледсоу, – Может, эксперты смогут нам чем-нибудь помочь. Так что предлагаю подождать с Хэнкоком и не сажать его на электрический стул по крайней мере до завтрашнего дня. А к тому времени, будем надеяться, у нас на него появится что-либо более конкретное.
Бледсоу кивнул.
– Я попрошу лабораторию побыстрее сделать анализы. А мы тем временем ждем. Есть возражения?
Робби недовольно скривился, но проворчал:
– Ладно, договорились.
– Езжайте по домам, отдохните немного. А я оставлю здесь патрульных, чтобы после нашего ухода никто не входил и не выходил отсюда. Включая Хэнкока.
– Особенно Хэнкок, – поправил его Робби.
Бледсоу направился обратно в особняк. Карен шагала рядом. Нахмурившись, он смотрел себе под ноги, сунув руки в карманы пальто. Остановившись перед Хэнкоком, Бледсоу опустился рядом с ним на диван.
– Я понимаю, тебе сейчас нелегко. И еще мне жаль, что именно тебе выпало несчастье обнаружить тело.
Хэнкок откинулся на спинку дивана.
– Ты говорил, что сенатор попросила тебя уйти. В котором часу это было?
Хэнкок прищурился, как если бы его слепил яркий солнечный свет, проникающий сквозь занавески.
– Я не обратил внимания, – ответил он. – Что-то около семи. Может быть, в самом начале восьмого. Я не смотрел на часы.
– А когда ты вернулся?
Хэнкок пожал плечами, бросил взгляд на старинные напольные часы у дальней стены комнаты, словно отсчитывал прошедшее время по движению стрелки.
– Примерно в половине девятого.
Манетт сверилась с записями в своем блокноте.
– Звонок в службу 9-1-1 поступил в восемь сорок пять.
– Значит, я вернулся примерно без пятнадцати девять, – заявил Хэнкок, разводя руками. – Послушайте, если вы не возражаете, я бы хотел остаться один. У меня была чертовски тяжелая ночь.
Карен посмотрела на кровавый след, тянувшийся по коридору, и подумала: «Элеонора Линвуд могла бы сказать то же самое».
…сороковая
Врач стоял между ног Карен, широко разведенных в стороны и пристегнутых ремнями к родильному столу. Схватки продолжались вот уже шесть часов. Больничный халат обильно пропитался потом и прилип к телу, и казалось, будто она только что вышла из-под душа.
Дикон стоял рядом, вытирал Карен лоб холодной влажной салфеткой и время от времени вкладывал ей в рот кубики льда.
– А-а-а-а! – Карен зашлась в крике, стиснула край стола руками, а потом обессиленно выругалась.
– Ты можешь сделать это, любимая, – сказал ей на ухо Дикон. – Я знаю, тебе больно. Постарайся дышать так, как мы с тобой учили.
– А-а-а-а! – Карен скривилась от боли и, хватая воздух широко открытым ртом, простонала: – К чертовой матери твои дыхательные упражнения!
Она прижала правую руку к своему раздувшемуся, огромному животу и снова сморщилась.
– Скоро все закончится, – спокойно провозгласил доктор. – Я уже вижу головку. Через минуту я помогу вам поднатужиться. Но не раньше. Хорошо?
Вместо ответа Карен стиснула зубы и застонала.
Дикон вытер пот у нее со лба и попросил:
– Продержись еще несколько минут, всего несколько минут! Наш сын уже почти здесь.
– Отлично, Карен, он уже идет, – сказал врач.
Ногой оттолкнув стул на колесиках, он встал и положил обе руки на появившуюся головку малыша. Рядом с ним появилась медсестра и нажала какую-то кнопку на соседнем мониторе.
– Ну, теперь тужьтесь! – скомандовал врач. – Еще несколько секунд, и он будет с нами.
Карен напряглась изо всех сил, так что ее голова оторвалась от стола.
– А-а-а-а! Больно! Жжет!
– Он почти вышел. Так, так, еще немножко… Отлично! – Врач выпрямился, и на лице его расцвела широкая улыбка. – Поздравляю! – Он протянул ребенка медсестре, которая завернула его в маленькую пеленку и положила Карен на грудь. – Вы уже придумали ему имя?