– Отчасти именно поэтому его допросы имели столь оглушительный успех, – откликнулась Карен. – Он умеет поддерживать разговор и понимает, как устроен мозг преступника. В моем отделе мы преподаем методику ведения допросов. Напомни мне об этом, когда захочешь научить чему-нибудь своих сотрудников.
– Благодарю покорно.
Тон, которым был произнесен ответ, со всей очевидностью свидетельствовал о том, что Бледсоу не проявил к ее предложению ни малейшего интереса.
– Ты, должно быть, понимаешь, что я не питаю особого сочувствия к тому положению, в котором ты оказался, Рей, – сказал Андервуд. – Есть такая поговорка: «Что посеешь, то и пожнешь».
– Так, так, так… Я смотрю, выйдя на пенсию, ты стал циником.
– Я ушел на пенсию из Бюро, но не оставил дело всей жизни, – Андервуд широко улыбнулся. – Итак, мне сообщили, что у тебя есть кое-что, о чем ты хотел поговорить со мной.
Синглетери перегнулся через стол. Глаза его возбужденно бегали по сторонам, словно он опасался, не подслушивает ли их кто-нибудь. Понизив голос, он сказал:
– Я знаю, кто написал то письмо. Я знаю, кто такой Окулист знаю, кто скрывается под этим прозвищем.
Он выразительно приподнял брови и откинулся на спинку стула.
К чести Андервуда следовало отметить, что он знал, как обращаться с такими парнями. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он равнодушно поинтересовался:
– И кто же это?
– Эта информация дорого стоит.
– Послушай, Рей. Ты потребовал, чтобы меня привезли сюда, и я бросил все дела и сел в первый же самолет. И вот я здесь. Так что кончай свои игры.
– Ни о каких играх и речи нет, Томас. Это вопрос жизни и смерти. Я не хочу умирать. У меня осталось меньше пяти дней до того, как они убьют меня. То есть еще примерно сто шестьдесят часов, и моя жизнь будет окончена. Они хотят поймать этого парня, а я хочу жить. И все эти сведения хранятся вот здесь. – Он выразительно постучал пальцем по лбу. – Я называю им имя, они возвращают мне жизнь. Собственно, я ведь немногого прошу, Томас. На самом деле все очень просто.
– Все совсем не так просто, и ты прекрасно об этом знаешь, Рей. Ты же умный мальчик. Здесь замешана политика. Если они пощадят тебя, это создаст нежелательный прецедент.
– Если они позволят мне унести его имя с собой в могилу, тогда создание нежелательного прецедента окажется самой маленькой из их проблем. Какому политику понравится иметь кровь невинных женщин на руках? – Синглетери отвел глаза, а потом в упор взглянул на Андервуда. – Эй, как только законники узнают, что кое-кому известно, кто такой этот парень, они пожелают заполучить его имя, чтобы ФБР смогло арестовать его и публично поджарить ему задницу. Очень важно показать, что убийство сенатора штата никому не сойдет с рук, верно? Так что не рассказывай мне о политике.
Теперь уже Андервуд откинулся на спинку стула.
– Давай предположим на минутку, что они не согласятся на твои условия. О чем еще для тебя я могу просить их?
– Больше говорить не о чем. Если тебе нужна личность преступника, то я сказал, сколько это будет стоить.
– Видишь ли, Рей, еще одна трудность заключается в том, что они никак не могут быть уверены, что письмо действительно пришло от Окулиста. Ты говоришь, что это так, потому что узнал фразу, которую он использовал. Но ведь это может оказаться случайным совпадением. Согласись, все-таки это не то же самое, как если бы он подписал его своим полным именем, приложил отпечаток пальца и фотографию.
– Я назову тебе его имя, и вы схватите этого парня. После того как они удостоверятся, что это действительно он, наша договоренность вступает в силу. Если я ошибся, то получаю свой укол. Ты не проиграешь в любом случае.
– Похоже, он все предусмотрел, – сказал в соседней комнате Бледсоу.
– Он был организованным убийцей, – пояснила Карен. – С очень высоким коэффициентом IQ. Охотился на студенток, которые жили на съемных квартирах за пределами университетского городка. Он высматривал их в супермаркете, а потом втирался к ним в доверие, упирая на фальшивый гипс, который носил под предлогом того, что сломал руку. Говорил девушкам, что ему нужна помощь, чтобы погрузить пакеты с продуктами в фургон. Как только они оказывались вдали от любопытных глаз, он бил их по голове гипсом, оглушал и забрасывал в машину. – Карен снова повернулась к зеркалу. – Так что можешь не сомневаться, он все продумал до мелочей. Именно поэтому мне трудно поверить в его искренность.
– Давай подождем и посмотрим, что получится у Андервуда. По-моему, он неплохо к нему относится, насколько это вообще возможно в отношении убийцы, – заметил Бледсоу. – И уж, во всяком случае, он знает его лучше, чем кто-то еще.