Тео… Она уже и забыла, что значит желать. Точнее, Кристи точно знала, что так бывает, но позволила себе забыть. Тео был тем глотком свежего воздуха, который разбудил её память. Лёгкий, нежный, ненавязчивый. Оказалось, он младше её на восемь лет, но это совершенно не ощущалось. Ощущалось притяжение. Оно было настойчивым, считываемым на расстоянии, без слов и условностей. Как долго она готовила себя к измене: пыталась договориться с совестью, задобрить неуютное чувство вины, внушала себе её необратимость и боялась своих мыслей, которые отвечали ей презрением и упрёком. Именно тогда ей на глаза попалась одна даосская притча о бедной собаке. «Давным-давно один король построил огромный дворец. Это был дворец с миллионом зеркал. Абсолютно все стены, полы и потолки дворца были покрыты зеркалами. Как-то во дворец забежала собака. Оглядевшись, она увидела множество собак вокруг. Собаки были повсюду. Будучи разумной, она оскалилась, чтобы на всякий случай защитить себя от этой своры и испугать её. Но все собаки оскалились в ответ. Она зарычала — и они с угрозой ответили ей. Теперь собака была уверена, что жизнь её в опасности, и стала лаять. Ей пришлось напрячься, она стала лаять изо всех сил, очень отчаянно. Но когда она залаяла, те миллионы собак тоже начали лаять. И, чем больше она лаяла, тем больше отвечали они ей. Утром эту несчастную собаку нашли мёртвой. Она была там одна среди зеркал. Никто не дрался с нею, вообще не было никого, кто мог бы драться, но она увидела себя в зеркалах и испугалась. Она погибла в борьбе с миллионами собственных отражений, окружающих её»…
Стало ясно, что пора заканчивать самоистязание и начинать жить. Ради чего она борется, кого пытается обмануть? Себя? Однозначно, все люди страдают разделением личности. Они или те, которые есть на самом деле, или те, которыми хотят казаться. Она не хотела больше казаться, ей хотелось быть настоящей. Ей хотеться чувствовать, жить, наслаждаться, а не существовать от субботы до субботы. Пусть это будет измена мужу и устоям, пусть её осудят, но зато она не изменит самой себе и не станет бороться с миллионами зеркал в своём подсознании. Если чтобы добиться радости в жизни, ей нужно изменить, пусть так и будет… В конце концов, Кристина так свыклась с мыслью об измене, что ей ничего не оставалось, как шагнуть в её объятья. Они оказались такими жаркими и желанными, что она простила себе всё и сразу, ни на минуту не пожалев о содеянном.
Всё случилось в небольшом отеле на берегу озера. Солнце палило нещадно. На ней было длинное полупрозрачное платье с размытыми розово-пастельными цветами. Оно держалось на тоненьких завязках на плечах и волновало воображение Тео. Пока они ехали в машине, он то и дело спускал бретельку и целовал острое плечико. У него были мягкие, нежные губы и тихий, с лёгкой хрипотцой, голос. Будь его голос цветом, он был бы цветом карамели, такой же сладкий и терпкий. Влага, оставшаяся после поцелуев, тут же испарялась от жаркого воздуха, и он принимался целовать снова. Она сосредоточенно вела машину, ощущая, как увлажняется внутренняя часть бёдер, но старалась не выказывать волнения. Но он знал, что она волнуется. Знал и не останавливался… В номере он сбросил матрасы на пол, отсекая последнюю грань неловкости. Подошёл сзади и поцеловал её в шею… Ещё, ещё… Он не прикасался к ней, только его губы пробовали её на вкус. Не дотрагиваясь к ней, он потянул за завязку на плече. Узелок с лёгкостью поддался и покорно освободил тонкую ткань. Она лениво сползла вниз, оголяя напрягшуюся грудь. Ей было холодно и жарко одновременно. Казалось, вот- вот её ноги подкосятся, и она рухнет на пол без чувств. Словно считав её «недомогание», Тео рывком развернул её к себе и притянул к своему горячему телу…