Было всё так, как ей и представлялось. Было даже лучше… Она навсегда запомнит, как он, потный от удовольствия и жары, нависает над ней и не моргая рассматривает её лицо. Его волнистая мокрая прядь волос свисает на лоб. Вдруг капля пота срывается с нитки волос и падает ей на щёку. Такая тёплая, такая родная… Было удивительно снова почувствовать перекаты в груди, накаты волн от прикосновений, трепет от дыхания рядом, головокружение от объятий, опьянение от нежности, наконец, свою женскую власть над мужчиной, от чьего взгляда вновь и вновь убеждаешься в своём совершенстве. Она вспомнила, как это – желать по-настоящему. Не придумывая в воображении вульгарные сцены или пошлые позиции, чтобы быстрее, чтобы скорее, чтобы успеть раньше мужа – и секс тогда будет иметь хоть какой-то смысл, называемый эмоциональной разгрузкой. В их семейном дуэте было всё просто: если она не успевала уложиться во время, это были её и только её проблемы. Потом проходило две-три недели в дистанционном режиме, после которых муж вдруг вспоминал о близости. В его взгляд просачивалось подобие мольбы. Он словно винился то ли в своей недальновидности, то ли занятости, выпрашивая супружеский интим. К просящему выражению глаз примешивалась нелепая наивная улыбка, довершая портрет абсолютного абсурда. Вероятно, раз-другой такая форма идиотизма могла бы быть воспринята как ролевая игра (для разнообразия), но она повторялась с завидным постоянством, оставаясь единственной постылой реальностью. Что было такого в детстве или юношестве, что заставляло теперь его, взрослого дядю, прикрываться инфантилизмом в страхе быть отвергнутым? Как же всё было примитивно и неправильно! Что было большей изменой: этот брак или связь с Тео? Тео… Кристина любила его за все дни своего прошлого пустого существования. Она навёрстывала то, от чего отказалась ради «общественных иллюзий» и надуманных условностей. Взамен ничего не требовала, не просила что-либо менять. С первого дня было понятно – общих планов с Тео у них быть не может. Они были разные. Увлечения, друзья, ритмы жизни, – ничего не совпадало. Кроме одного – страсти, всепоглощающей и ни к чему не обязывающей.
Она стала «задерживаться» после фитнеса… Участились «девичники» допоздна… Появились «общественные нагрузки» в виде групп помощи малоимущим, в которых она действительно принимала участие, но не так часто, как говорила мужу. Он очень редко интересовался её жизнью, если не сказать – не интересовался вообще. Это облегчало ей задачу придумать причину и освобождало от раскаяния. Когда однажды Дэн вдруг спросил, где она была вчера вечером, Кристи осеклась и не смогла сразу ответить. Замешательство длилось всего несколько секунд, но Кристина видела, что оно успело посеять сомнение в голове мужа. Она интуитивно почувствовала, что вопрос был задан неспроста: он о чём-то догадывался. Кристи осторожно выкладывала пришедшую на ум ложь и пыталась прочувствовать настроение супруга и его осведомлённость. Догадка была так эфемерна, что она боялась укрепить её неверным словом или жестом. Тогда он выслушал всё спокойно, казалось, даже безразлично. Потом зевнул и перевёл тему. Это должно было её успокоить. Но нет. Она ощущала кожей – он пытается её обмануть. Он был безразличен, как обычно, с одной лишь разницей – сейчас он это безразличие играл. Может, именно поэтому оно ему так хорошо удавалось.
Поразмыслив над своими догадками, Кристина пришла к выводу, что для Дэна намного важнее нерушимый общественный статус, чем такие неприятные глупости, как измена жены. Более того, она поняла, что он может ей простить измену, лишь бы та не стала обнародованной. Хотя Кристина знала это давно. Когда-то после одной из ссор она имела смелость заявить мужу, что если они будут продолжать спать раз в месяц «по надобности», она найдёт себе любовника. На что муж пожурил её и, улыбнувшись, заявил, что на первый раз простит. Он не воспринял угрозу серьёзно и не изменил отношения к супружескому долгу. А со временем стал ленивым и неповоротливым, набрав почти десять килограммов веса от размеренной жизни с полуденными аперитивами и сытными ужинами с клиентами. Каждый выбрал свои приоритеты. Именно они и привели супругов к краху. Но Дэн не смирился. С каждым днём всё жёстче он заявлял о своём протесте. И дело было уже не в измене. Жена просто перестала играть по его правилам, и изменить это ему было не по силам.