— Значит, мой родной отец находится среди химеров, с напрочь стёртыми воспоминаниями. А когда он был в полном здравии, он терпеть не мог граждан Империи, — задумчиво протянул Бунн, вздохнув. — Даже не знаю, что из этого лучше.
— Но ведь ты так же ненавидишь пиратов, как и он имперских солдат. Вы одинаково упрямы и вспыльчивы. А теперь я вижу и внешнее сходство, у тебя такие же губы и подбородок, тот же разрез глаз и цвет волос, — с лёгкой улыбкой заметила Энн, словно заново рассматривая его лицо. — Хотела бы я увидеть выражение своего отца, когда он узнает что его сын офицер Империи. Но не увижу, — печально выдохнула она.
— И я не увижу, — бросил Бунн, — Но зато я хотя бы узнал, кем был мой отец, и каким он был. Мне через час вылетать на задание. Это была самая странная ночь в моей жизни. Пора, успеем до сигнала.
Но возле её каюты он заговорил снова:
— Странно, но теперь мне кажется, что ты частица моего отца. Которого, вроде бы и не было рядом, а сейчас он тут, в твоих воспоминаниях, в твоём лице и…
— И знание о том, что этот человек наш общий отец, устанавливает между нами какую-то родственную связь? — продолжила Энн.
Бунн кивнул.
Для неё это так же было частью того, что оставалось сейчас недостижимым и покинутым, но то, что постоянно терзало её в воспоминаниях. Поддавшись своему тоскливому порыву, Энн потянулась к Бунну и крепко обняла его, провоцируя его самого обнять девушку.
— Получается, что теперь мы не можем быть друг другу чужими людьми, — прошептал он, почему-то вспомнив тот день, когда они с Илаем впервые увидели Энн, в образе нервной фурии.
— А жаль, — улыбаясь, ответила она, — Кто же теперь будет объектом моей злой иронии? Без твоего перекошенного гневом лица, мне будет даже скучно.
Бунн засмеялся, зарывшись лицом в её густые волосы, как раз в тот момент, когда двери каюты распахнулись, а в конце коридора появилась смена дежурных постовых, предоставляя свидетелям любопытную картину.
Но, как ни в чём не бывало, Бунн попрощался с ней, и не спеша, отправился получать свой новый «томагавк». А Энн, побрызгав водой на своё сонное лицо, заторопилась на вахту. Честно выдержав ещё десять часов бодрствования в операторском кресле.
С Илаем они встретились только на следующее утро в столовой. Но вид у него был мягко говоря неприветливый. Остальные парни так же молча жевали свой завтрак, без таких привычных шуток и пересказываний курьёзных историй, без шума и гама, избегая смотреть в сторону Энн и своего командира.
— Я что-то пропустила? Что с вами со всеми случилось? — удивленно проговорила она, глядя на всех такими чистыми и улыбающимися глазами.
— С нами? С нами ничего, — выдавил Илай, опустив свой осуждающий взгляд на нетронутую порцию.
— Нет! Я хочу, чтобы мне кто-нибудь объяснил, потому что как вы заметили я далеко не дура!
— Просто Энн, нам тут всем, с разными подробностями рассказали одну очень интересную историю, — заговорил Джим, который никогда не боялся говорить в лицо даже самые неприятные вещи.
— И мы как-то все задумались, почему это офицер Бунн Четмен, нежно обнимал в коридоре полуголую девушку, которую он забирал куда-то на целую ночь! — процедил сквозь зубы Илай, смерив её своим тяжелым взглядом посиневших от обиды глаз.
— Ах, вы об этом! — вмиг изменившимся, железным голосом, произнесла Энн, — Ну что ж, давай устроим громкую публичную сцену! Я и не знала, что ты веришь разным сплетням и домыслам, Илай! И это после того, как ты сказал мне, что не будешь ревновать, что веришь мне в любом случае! Что любишь меня!
— А я и сейчас люблю! — огрызнулся Илай, — Но согласись не очень приятно узнать от человека, который видел собственными глазами, как мою жену целует мой бывший друг!
— Надо было плюнуть в глаза, тому, кто это сказал! — выкрикнула Энн. — Бунн не целовал меня, мы всего лишь обнялись! Да, я проговорила с ним целую ночь, но это никого не касается, особенно когда это не моя тайна. И ещё, какие бы ни были у нас с тобой отношения, Илай — я всегда буду оставаться свободным человеком! И я вправе решать, как мне поступать, без оглядки на ваши правила! Моя совесть чиста! И больше я оправдываться и унижаться перед всем вами не собираюсь! — разъяренно произнесла она, резко разворачиваясь, чтобы уйти.