— Нет, но собиралась, — нервно дернула она плечами, обижено хмуря брови.
— Пойдём! — вставая, произнес он повелительным тоном.
— Но я не могу сейчас, у меня были другие планы!
— Считай, что я эти планы изменил, или — все узнают!
— Ты просто …просто …, - Энн не находила слов от возмущения.
— О, я не просто, я очень сложный парень, и на меня твоё шипение и умоляющие красивые глазки не действуют. Пойдешь сама или тебя понести? И не надо рычать, а то подумают, что у тебя паралич лицевого нерва.
— Доктор, — произнес Бунн, заталкивая Энн в медицинский бокс, — Я вверяю в ваши заботливые руки эту девушку, и настаиваю на том, чтобы вы провели тщательный и полный осмотр всего организма. Она обещала мне не сопротивляться, но если что, я буду рядом ожидать в вашем кабинете.
Обернувшись, Энн гневно показала Бунну кулак, а он, улыбаясь, послал ей воздушный поцелуй, доводя её своей иронией до бешенства.
После комплексного сложного компьютерного обследования её организма, доктор попросил их обоих присесть, приготовившись вынести своё заключение.
— Ну что я могу сказать вам утешительного, молодые люди. Все органы и функции организма этой пациентки абсолютно здоровы, все … кроме сердечной мышцы и репродуктивной функции. Я хочу спросить вас Энн, вы попадали под сильное действие радиации?
— Да, меня лечили от лучевой болезни и радониевой интоксикации.
— Видимо это и послужило причиной вашего бесплодия. Вы не сможете иметь ребёнка, Энн. Это один неприятный момент, но с этим ещё можно жить. А с сердцем всё достаточно серьёзно. Когда у вас начались боли?
Энн в ужасе пыталась осознать предыдущую новость и не слышала, о чем говорил врач.
— Энн! — толкнул её Бунн, — Ответь, когда у тебя начало болеть сердце?
— Два года назад, — еле выдавила она, упавшим голосом, уже представляя, как она скажет Илаю, что у неё никогда не будет детей.
— Странно, с такой патологией, которая наблюдается сейчас, оно должно было болеть у вас с рождения, — проговорил доктор, смерив Энн внимательным взглядом. — У вас скоротечный порок сердечной мышцы, прогрессирующая атрофия правого желудочка. Если так пойдет дальше, и предлагаемая мною терапия не затормозит процесс, вам будет необходима операция по пересадке донорского сердца.
— Доктор, а это точно, … у меня действительно не будет детей? — в шоке проговорила девушка.
— Вы вообще меня слушали, когда я рассказывал о вашем сердце? Вот где таится реальная угроза жизни. Вы должны приходить на осмотры каждый месяц, и каждый день принимать лекарство.
— Она будет доктор! — Кивнул Бунн, — Я лично прослежу за этим. Пошли Энн, ты всё взвесишь и успокоишься. — Бунн приподнял её за локоть и повел на выход, находившуюся в смятении девушку.
В бункерном переходе, Энн остановилась и порывисто обняла его, крепко обхватив за плечи:
— Бунн, почему всё так? — с горечью прошептала она. — Это …несправедливо…
— Я не знаю, почему, — вздохнул он, целуя её в висок. — Возьми себя в руки! Люди живут и без потомства, а вот без сердца они жить не могут! Тебе нужно думать, как вылечить сердце. Разберись, в конце концов, со своей душой. Убери эмоции, включи разум! — требовательно, почти жестко проговорил Бунн. — Ты же самый лучший оператор на базе, твой твердый уверенный голос спасает наши жизни, не смей раскисать!
— Я не могу, не могу, — всхлипнула она, дрожа всем телом, не разжимая своих рук.
— Ясно, пираты научили тебя всему, кроме как болеть, — тяжело вздохнул он, — Ты поправишься, с операцией или без, но ты возьмешь себя в руки, и будешь думать о себе, а не о своих страданиях. И если ты сейчас же не успокоишься, я устрою тебе холодный душ! Мне не нравиться такая Энн! Я хочу видеть другую!
Но она его не слушала, продолжая висеть у него на шее и поскуливать. Тогда Бунн слегка отстранив её, с жадностью, поцеловал её прямо в губы.
От ощущения его языка у себя во рту, Энн шарахнулась в сторону, одновременно с силой оттолкнув его от себя:
— Ты что спятил, ненормальный?! Идиот! Не смей больше так! — гневно выкрикнула она.
— С возвращением! — спокойно бросил Бунн, комично кланяясь. — Рад, что ты вернулась в себя, вот такая ты мне больше нравишься. Ну, извини, холодного душа в переходе не было. Это была его импровизация.
— Я тебя убью! Ты самый кошмарный тип, которого я только знаю! — сердито проговорила она, толкая его в плечо. — Чокнутый имперский солдафон! Выхлоп турбинный! Узел язвенный!
Но затем, прекратив отвешивать ему тумаки, Энн внимательно посмотрела на него и улыбнулась: