— Привет, Бунн, присаживайся. Я пытался уладить твой вопрос с военными, но в твоём случае они слишком категоричны. Твоё командование требует твоей выдачи. Я, конечно, могу ещё попытаться, используя свои связи, но это будет не так быстро.
— Да, забудь ты об этом, Натан! Всё равно я улечу вместе с Энн, и на службу уже не вернусь. Ты же знаешь, у меня там отец, да и за ней нужно всё время присматривать.
— Она сегодня снова спросила меня чьё это сердце, — вздохнул Натан. — Не знаю, пока ей говорить об этом рано, а вдруг она снова впадет в свою депрессию. Но её организм удивительно легко принял сердце Илая.
— Мне кажется, Энн что-то чувствует, — проговорил Бунн. — А я всё время боюсь за неё, ты же знаешь, что пока не восстановится этот сипат, даже сердце Илая не спасет её, оно так же начнет слабеть. Ты сделал анализ наших данных?
— О, да, и это не поддается никакому объяснению! Я в ступоре и не верю в мистику! Просто какая-то вселенская загадка! Такого не бывает, чтобы два абсолютно идентичных донора находились прямо под боком! Твоё сердце так же сможет ей идеально подойти. Ты это серьёзно решил?
— Я уже тебе говорил, если Энн понадобиться ещё операция — ты возьмёшь моё сердце! Если нужно я могу заключить с тобой договор. Я не сторонник накладывать на себя руки, но ради Энн я это сделаю, на моих глазах она не умрёт! — голос Бунна звучал достаточно твердо и уверенно.
— Надеюсь, мы обойдемся сердцем Илая. По крайней мере, так они будут вместе, как он и хотел.
Пораженная девушка, глядя в никуда, прошептала дрожащими губами:
— Мак, пожалуйста, уйди, …оставь меня одну. И не впускай пока никого!
Для Мака эта новость тоже оказалась неожиданной, в его голове уже прокручивались непредсказуемые варианты последствия всего этого. Смерив сестру растерянным взглядом, он неуверенно кивнул и поплелся к двери, желая поделиться этим ещё с кем-то. И чем больше он об этом думал, тем сильнее становилось его негодование.
А Энн, посрывав с себя все провода, отсоединившись от приборов, закуталась в широкую простынь, забившись в дальний угол своей палаты.
Её предчувствия подтвердились! …И даже уже зная об этом, …как можно было это осознать?!! …Ведь в ней билось сердце её любимого человека! …Он был в ней! …Вся любовь, которая была в его сердце, сейчас была в ней!!! Илай …был вот здесь, …тихо стучал, заставляя её дышать! …Её Илай! …Она теперь жила за двоих! Жила, …благодаря ему! Он рядом, он рядом, ласковый, преданный, неповторимый! Часть его вживилась в её плоть, часть его всегда будет с ней!
Мысли всё кружились и рвали душу, а по застывшему лицу медленно скатывались слёзы.
Скользнула дверь, быстрые шаги, крепкие руки, которые подняли её с пола, прижимая к себе, встревоженный взгляд зелёных глаз Бунна.
Обняв его, Энн тихо расплакалась у него на плече. А он молча ждал, тихо поглаживая её по спине.
Наконец, она успокоилась, но продолжала сжимать руки, впитывая в себя его силу, которую он отдавал ей просто так, без всякого взаимозависимого сипата. Его непоколебимая внутренняя уверенность вернула ей спокойствие.
— Я не позволю тебе жертвовать собой, — прошептала она. — Это слишком великая цена, я не заслуживаю на такую любовь, даже если она братская.
— Ты же знаешь, иногда мне бесполезно перечить, — зарывшись лицом в её волосы, так же шепотом ответил Бунн. — Это крайний вариант, но я не против, если ты справишься и с этим сердцем, тем более что оно так важно для тебя. Я всё знаю, Мак был вынужден мне признаться. Подслушивать некрасиво Эннжи, и кто тебя только воспитывал? — Его голос стал уже веселее, но он так же не спешил отпускать девушку. — Это же здорово, правда, когда Илай таким вот образом будет жить с тобой. Для меня бы это было высшим счастьем так послужить любимой женщине!
— Ты ведь не веришь в любовь? — собравшись с силами, Энн выдавила улыбку. — Только в секс, в свободные отношения и независимость! — Но вдруг Энн, отстранилась от него и, смерив Бунна, серьёзным взглядом, требовательно произнесла:
— Поклянись мне, Бунн Четмен, что ты ничего такого ко мне не испытываешь! Я слишком дорожу тобою, чтобы разбивать тебе сердце!
— Ну, если тебе хочется спокойно жить, и не мучиться от укоров совести, хорошо, я клянусь, ничего такого я к тебе не испытываю! — иронично улыбнулся он. — Хотя было бы глупо отрицать, что я дорожу тобой не меньше. И между нами возможны только такие платонические отношения. Наивные, трепетные, недосягаемые, чистые, преданные и поэтому возвышенные. И именно такие отношения не имеют цены! Потому что если бы мы стали вместе спать, с такими-то характерами, уже через год мы перестали бы выносить друг друга! А так, ты для меня мой самый дорогой и родной человечек, для которого всегда есть место в моём сердце.