— Как же быстро в тебе заговорили твои царственные химерские гены! Не нужно здесь передо мной строить из себя снисходительного владыку! Люди не игрушки, Зур! Но сейчас я хочу спросить тебя о другом, ты знал про сипат?! — серые выразительные глаза, на бледном лице, с напряжением всматривались в непроницаемую маску Зура.
— Когда именно?
— Не надо играть со мной словами, Зур!
— Я не знал об этом ни в пятнадцать лет, ни в двадцать, когда я уже имел к тебе особое отношение, ни даже пять лет назад, когда первый раз переспал с тобой. Я просто чувствовал какую-то своеобразную связь. Про сипат я узнал недавно. Я ведь говорил тебе, что ты будешь чувствовать меня, где бы я ни был. А что тебя так испугало, Энн? — хитрая усмешка, не скрыла от неё его напряжения. — Тебе рассказал о нём твой новый братец?
— Такая непривычно сильная связь, конечно, сбила меня с толку! Ведь для человека это не естественно чувствовать то, как на другом конце галактики кто-то уколол себе палец, так ярко ощущать его смех или гнев! Но что испугало меня Зур, так это то, что наши души связаны настолько, что, подвергая опасности себя — ты автоматически подводишь к черте и другого! Если бы я тогда, наглотавшись снотворного, умерла — ты бы последовал следом за мной! — взволнованно проговорила она.
— Мне и самому тогда было слишком хреново, чтобы думать о жизни. Да. Если бы я тогда тебя задушил собственными руками, то сам бы умер от разрыва сердца. А что ты так удивляешься, или ты недовольна? Наши тела связали наши души настолько, что мы становимся одним существом! Это уже нельзя обратить!
— Но Натан сказал, что сипат возможен только между химерской расой!
— Не знаю, — пожал плечами Зур, — Кто-то же должен быть первым. Так ты поздороваешься сегодня со мной или нет?
— А мне приветствовать тебя как великого правителя Химера или как Зура пирата? — с вызовом выставив подбородок, спросила Энн.
— Хм, вижу, тебя это здорово задело, — усмехнулся он, обволакивая её своим мягким взглядом. — Я проявлю к тебе свою особую милость, ты даже можешь меня поцеловать! — подыгрывая ей, величественно произнес Зур.
От чего Энн, не выдержав, рассмеялась, повиснув у него на шее.
Обычный поцелуй, но как много он мог рассказать! О тоске в разлуке, о прощении, о клокочущей страсти, пытающейся вырваться наружу.
Когда целуя, он обнимал её, ему не нужно было её слов, не нужно было делать выводов из её поступков, он видел её чувства насквозь. Зур чувствовал, что Энн скучала, что любила его, потому что каждая клеточка её тела тянулась к нему, он слышал шепот её души, и сам не прятал от неё своих эмоций. В такие мгновенья он жил, дышал, и был счастлив, абсолютно счастлив.
— Пойдем со мной. Не надо спрашивать, просто пойдем, — прошептал он, беря её за руку. Прямо перед входом, над землей, завис странный диск, словно перевернутая крышка от люка.
— Смотри Энн, химеры называют это летательное средство — дрок. Они перемещаются на нём на небольшие расстояния, используют их вместо буферов. Так как вестибулярный аппарат у химеров развит иначе, им не составляет труда устоять на этой плоскости, даже на большой скорости. На таком дроке поместятся двое, а то и трое, если не толкаться.
— Ты так странно говоришь о химерах, будто сам им не являешься, — заметила она. — Ты хочешь, чтобы мы полетели на этом? И как же эта тарелка управляется? — довольно скептически осмотрев диск, Энн перевела взгляд на Зура.
— Запрыгивай и держись за меня, тебе понравится. А управляется он одной стопой, с помощью чувствительного джостера. Полетели?
Дрок плавно взмыл на высоту, примерно, трех метров, и, набирая скорость, помчался прямо к замку. Непроизвольно, Энн сильнее прижалась к Зуру, восхищаясь новыми ощущениями, хотя казалось, что в любую секунду её может попросту сдуть с этого диска. Зависнув на высоте четвертого окна снизу, дрок остановился, и Зур прыгнув в открытое вытянутое аркальное окно, подал ей руку.
— Я смотрю, химеры не только летают на тарелках, они ещё и входят не через дверь, а через окно! И что это за апартаменты? Не иначе как спальня владыки Химера! — иронично улыбнулась Энн, обведя взглядом комнату. — Мрачновато, и много всякого хламу, но …
— Но здесь очень удобная кровать! — ловко схватив её на руки, довольно усмехаясь, произнес Зур.