Бруха махнула рукой и стала ждать развития событий. Но они не развернулись, и шуршание вскоре прекратилось.
Засидевшись допоздна за раскрасками, она решила дождаться возвращения Нома и рассказать ему об избушке, которая не выходила у неё из головы. Она подумала, что можно организовать совместный секретный поход, и в случае встречи с «нечистью» дать отпор удвоенными силами. «А можно ещё привлечь в поход Сороку, - пришло ей в голову, - чтобы она производила шум и всякие отвлекающие маневры». Но потом она решила от этой идеи отказаться, потому что в этом случае о походе будет знать вся округа, и от секретности не останется и следа.
Ном появился на поляне в свой обычный утренний час. Бруха уже ждала его, сидя на пороге домика и, чтобы не уснуть, плела из травы венок.
- Помните, вы мне во сне показывали одну избушку? - спросила она Нома. - Она такая старая-престарая, страшная-престрашная и корявая.
- Я-то в твоём сне не бывал, - уклончиво ответил Ном, - но такую избушку-то знаю. Там никто не живёт, может только зверьё какое ночует, когда мигрирует.
- Ном, миленький, - попросила Бруха, - говорите понятными словами, а?
- А ты так и будешь в коробочку, - он постучал по голове, - только муравьёв складывать?
Бруха опять не поняла и насупилась.
- Ладноть, - помягчел Ном, - «мигрировать», значит… погодь, погодь, - он полез в карман штанов и выудил длинную узкую полоску клетчатой бумаги, свёрнутую трубочкой, которую назвал «языком», и на которой были записаны всякие важные слова.
Он развернул её в нужном месте и прочитал:
- Мигрировать - совершать миграцию, то есть перемещаться. Уразумела? - он серьёзно посмотрел на Бруху, скатал бумажку и сунул в карман.
- Ага, - сказала Бруха и подумала, что ей тоже надо бы завести такой же «язык», чтобы удивлять собеседников.
И Бруха рассказала ему о своём полёте.
- Мы должны обязательно отыскать эту избушку! - для убедительности она топнула ногой. - А вдруг там есть что-нибудь интересное? Вдруг там волки живут? Микра их отсюда прогнала, они там и укрылись? Я же ещё никогда не видела волков!
- И когда ж мы туда пойдём? - поинтересовался Ном, - ночью… али днём? Я днём сплю, ты — ночью. Несовпадение получается.
- Лучше днём, - стала рассуждать ведьмица, - днём хорошо видно, да и «нечисть» спит.
- Хто днём, а хто ночью лучше видит, - проскрипел Ном, - и если там есть какая нечисть, то она ночью в лес уйдёт, и мы спокойно оглядимся. И потом, у меня — режим, мне не положено днём лес посещать-то.
И они сговорились пойти рано вечером, то есть поздно днём, чтобы добраться до избушки к полуночи.
Но после ужина ( водомерки накаркали) начался дождь и смыл все их планы.
Микра, сидя в кресле, листала свою любимую книгу, когда снаружи донёсся мерный шум, и она поняла, что пришёл дождь. Его так давно не было, что она успела по нему соскучиться. Микра аккуратно заложила страницу шнурком и поспешила на долгожданную встречу. Поверхность озера изменилась. Дождевые нити шумели, вышивая по её канве замысловатый узор, отчего она щетинилась и как будто шевелилась. Плотно закрыв свои кубышки, кувшинки обернулись свечками, чьё жёлтое недвижное пламя было неподвластно дождю и деликатно светились на фоне серого складчатого полотна. Озеро дышало дождём, упивалось дождём, играло с дождём.
Микра подставила лицо небесной влаге и закрыла глаза.
- Как хорошо, - думала она, - как же хорошо иногда просто… побыть...
А он всё неторопливо шёл и шёл: по каждому листочку, по каждой травинке, шлёпая босыми ногами.
Бруха раскрасила за вечер пять букетов. Это занятие ей уже порядком наскучило, и она решила размяться. Она поднялась с тюфячка и распахнула дверь. В домик ворвался прохладный влажный вечерний воздух. Дар проснулся от сквозняка, недовольно выгнул спину и свернулся в тугую спираль.
Бруха долго смотрела на дождь. Она второй раз в жизни испытывала его на себе, и ей начинала нравиться его тягучая, несмолкаемая песня, которая на время останавливала всяческую суету и заставляла прислушаться… к чему-то, чего она пока не понимала. А потом взгляд её упал на грибы. Дело в том, что после посещения микриного дома, ей тоже захотелось как-то украсить свой. Она набрала грибов, нанизала их на посылкину бечёвку и повесила под крышу домика, шляпками вниз. И теперь она увидела, как потоки дождевой воды, срываясь с крыши, обволакивают грибные ножки, собираясь в шляпках, набухая в них, словно закипающее молоко и скатываются ниже, ниже, пока, наконец, не достигают земли, которая жадным пересохшим ртом поглощает их, захлёбываясь звенящим потоком. Она с восхищением наблюдала, как нескончаемый рой разрозненных, по началу, капель, сливается в одно непрерывное течение, и это завораживало её.