Так незаметно прошла ночь и наступил день, и заколка снова нашла своё место в волосах ведьмицы.
Днём ей удалось немного поспать на траве под дубом, помня о том, что сегодня ей предстоит ещё одна такая же беспокойная ночь. Она ещё не знала, что всё случится только завтра (ведь всё хорошее, случается на третий раз, не правда ли?) В ту ночь Бруха ненадолго задремала, а проснувшись от неясного шума, драгоценной заколки на месте не обнаружила. Она ещё полежала несколько минут, с бешено колотящимся сердцем и похолодевшими руками, а потом выскочила наружу Прямо перед ней, на ветке дуба головой вниз, похожая на потухший фонарик, висела Шуша. Бруха погладила её по спинке, она тут же вспорхнула и неслышно унеслась в лес. Бруха выпила успокоительного зелья и, наконец, смогла крепко заснуть. Она спала долго и без сновидений, а проснувшись, нашла свою заколку на той же самой ветке, где ночью висела Шуша. Бруха послала Шуше улыбку, прицепила заколку на косу и стала собирать Дара в дорогу.
Они пошли знакомым косогором, перебрались через ручей, огибающий его, и вскоре впереди стали проступать неясные очертания хвойного леса. Так, не спеша, они добрались до избушки. При свете дня она выглядела по-другому и совсем не так зловеще, как в ту ночь. Стол, с трофеями супостата, так и стоял посреди комнаты, а на полу, словно стайка бабочек-капустниц присела на влажную землю, волнистыми хлопьями поблёскивало разлитое молоко.
Бруха на цыпочках пробралась к столу и прихватила свою кружку и фазанье перо, рассудив, что высохшие соты и букет уже никому не нужны, а очки Филин заберёт сам.
- Бери след, Дар, - сказала ведьмица, отирая сандалики о траву и кивая на нежные сливочные лужицы. Кот обнюхал порог и посмотрел на Бруху.
- А теперь давай! Ищи! - скомандовала она, и кот повёл-повёл её по молочному следу, прямо по той самой дороге, по которой они пришли сюда. Время от времени, он сверялся с запахом опуская голову вниз, к земле, но в душе знал, что он не собьётся, уж больно хорошо он помнил аромат любимого лакомства.
Дар привёл Бруху к дубу и поскрёб лапой у корней, в том самом месте, где он отчего-то скрёб в прошлый раз. Бруха была разочарована. Она приказала Дару сидеть и сторожить, а сама растолкала спящего Нома.
Ном, в раскачку, подошел к корням и поковырял пальцем глину.
- Погодь, - хмуря сучковатые брови, проговорил он, - здесь-то без фонаря не обойтись.
Он завёл руку за спину и достал свой фонарь.
- Так-то так, - кряхтел Ном, налаживая его для работы, - вот тут надоть открыть, а теперича — раз! раз! раз! - он повернул окошко фонаря три раза по часовой стрелке, и корни дуба залил красный свет.
И в этом удивительном свете, от которого у Брухи сразу заболели глаза, стал ясно виден вырытый ход. Ном выключил фонарь, встал на колени и заглянул в него.
- Там-то и Оно, - непонятно сказал Ном.
- Что? - переспросила Бруха, которая всё ещё переживала, что кот привёл её не туда.
- Чудь там, - поднимаясь и отряхивая штаны, сказал Ном, - Чудиус вульгарис, - Ном поднял указательный палец, - или, по-нашенски, Чудь обыкновенная, то есть - Оно.
Бруха заглянула в нору. Та, извиваясь, уходила глубоко под корни дерева, и ей ничего не было видно.
- А как мы это Оно оттуда достанем-то? - растерянно спросила Бруха
- Сами-то мы не достанем: руки у нас коротки. Посторожи, чтоб не убёг, - сказал Ном и отправился в сторону озера.
Вскоре они появились на тропинке. Ном споро шёл впереди, а Микра едва поспевала за ним, теряя по дороге калоши. Она без конца останавливалась, оборачивалась, обувалась, что заметно тормозило её передвижение. Наконец, запыхавшись, Микра всё-таки добралась до дуба и в изнеможении села на траву.
- Отдохни, отдохни, голубушка, - ласково сказал Ном, - ишь, как упарилась-то! Это тебе не воду пинать! Это ого-го!
Микра посмотрела на него выпуклыми глазами и кивнула. Наконец, она встала и прошаркала к норе.