- Микра! - Бруха, ещё не совсем проснувшись, села в кровати, - я что, всё время спала?
- Ты не всё время спала, - донёсся микрин голос из тёмного угла, - ты спала целый день
- Как целый день? Там же Чудь! Один! Этого же нельзя! - подхватилась ведьмица.
- Ничего плохого с ним… не случилось, - спокойно сказала Микра, - даже … наоборот. - она помолчала, - Дрянной Одиссею достался народец, - пробормотала она неодобрительно.
Но Бруха не слышала её.
- Микрочка, миленькая, пожалуйста!, - она кинулась на её голос и натолкнулась на микрины колени, торчавшие из кресла, - Пожалуйста, давай меня наверх! Скореее!
- Как хочешь, - равнодушно сказала Микра, - но я бы…
Она замолчала, подняла Бруху в воздух, и через секунду та почувствовала под ногами твёрдый берег. Бруха бросилась к домику, но было поздно. У распахнутой двери с виноватым выражением лица лежал Дар, в усах которого запутались птичьи перья.
- Извини, пожалуйста, я не успел, - говорили его глаза.
Бруха, с упавшим сердцем, заглянула внутрь и увидела лежащую на боку корзинку. Чуди нигде не было.
«Сорока!»- сразу поняла Бруха. Она смахнула пыль с Чуфа и вынесла его на улицу.
- Это Сорока его утащила, - сообщил Голос, - она полетела туда, - и дуб слегка накренился на юго-восток. - Ты успеешь её догнать, если поторопишься.
Чуфа замигал всеми лампочками, взревел, и они понеслись. «Как хорошо, что Голос их видел, - думала Бруха, - иначе нам бы нелегко пришлось».
Пролетая ночью над лесом, Бруха могла положиться только на свой слух. Она свешивалась над макушками деревьев как можно ниже, рискуя свалиться, и только крепкие усики Чуфа, за которые она цеплялась, спасали её. Но она так ничего и не услышала. Когда они добрались до Границы Рощи, начало светать. Бруха уже собиралась повернуть обратно, чтобы продолжить поиски при дневном свете, но услышала внизу невнятный звук.
Она сделала Чуфу знак на снижение. Они начали метаться меж деревьев, пока Бруха не заметила Чудь, который висел, вниз тормашками, зацепившись колтуном за дубовый сучок. Под ним, по земле прыгала Сорока, волоча за собой крыло, и ведьмица поняла, что она в темноте врезалась в Границу, окружающую Рощу и поранилась.
Пылесос, примеряясь, сделал круг над местом, где, бурдюком, висел Чудь, и завис под ним.
- Ты живой? - Бруха старалась перекричать треск пылесоса.
Чудь открыл и закрыл глаза.
- Сейчас я сниму тебя, только не бойся, - крикнула Бруха. Она ухватила домовёнка за лапы и резко дёрнула вниз.
Сучок обломился, и Чудь благополучно плюхнулся на брухины колени. Чуфа от неожиданности упал в воздушную яму, но быстро выправился и приготовился взять обратный курс.
- Я пришлю за тобой кого-нибудь! - улетая, крикнула Бруха Сороке, которая, несмотря на своё плачевное положение, с интересом следила за происходящим и профессионально запоминала, - Не уходи отсюда далеко!
«Как же! Пришлёшь!» - подумала она, безуспешно пытаясь прижать сломанное крыло к телу.
По дороге внимание ведьмицы привлекло уханье Филина. «Мы с ним не знакомы, - подумала она, - но всё-таки стоит попробовать». Они немного скорректировали траекторию полёта, и Чуфа присоседился рядом с дуплом, в котором Филин читал газету.
- Доброе утро! - вежливо сказала Бруха, - вы, случайно, не встречали поблизости Нома?
- Доброе! - ответил Филин, вынимая монокль. - А зачем такой симпатичной девушке понадобился этот старый пень, да ещё в такой неурочный час? - игриво пророкотал он.
- Он не мне нужен, - смущенно сказала Бруха (её ещё никто не называл симпатичной), - он нужен Сороке, она там, - Бруха кивнула в сторону Границы, - сломала крыло и не может взлететь.
- Бррр, - встряхнулся Филин.
«Откуда он знает моё имя?» - подумала Бруха.