– Сейчас кровь из вены возьмём на контрольный анализ и всё. Операция быстрая, через полчаса будешь, как новенький. Кстати, пупок тебе очень нужен? Тут такое дело. Если пупок сохранять, то хлопот больше… Шов получится сложнее, надо будет вокруг пупка обходить. А если без пупка, то останется прямая ниточка, ровненькая… Через месяц вообще ничего заметно не будет.
– Давайте без пупка, – согласился Франц.
Открыв глаза, Франц понял, что лежит он по-прежнему на операционном столе. Более того, он оказался уже забинтованным вокруг пояса. Когда его могли забинтовать он не слышал. Пришедшая медсестра сказала, что операция закончилась полчаса назад, а Франц поспал пока не закончился наркоз. Оказывается профессор Лаушке уже позвонил в «Русский Дом» и внизу его ждут на машине Валерия и Вольфганг.
Через день Франц явился на перевязку, а через неделю и вовсе швы сняли. Действительно, теперь у Франца пупка не было, а вместо пупка была белая полоска длиной в пять сантиметров, которую ни швом, ни шрамом даже и назвать-то было невозможно. Франц таким образом превратился в инопланетянина. У всх людей были пупки, а у Франца пупка не было. Вместо пупка была небольшая пологая впадинка перечёркнутая белой полосой в горизонтальном направлении. Полгода Францу было запрещено поднимать тяжести, а потом все и вовсе забыли, что была сделана операция. Только отсутствие пупка ещё напоминало об этом. Больше пути Франца никогда в жизни не пересекались с добрым профессором Лаушке. Сам Франц иногда в интимных компаниях напускал на себя таинственный вид и под секретом говорил собравшимся, что он – инопланетянин и заброшен на Землю другой цивилизацией с секретной миссией. А в подтверждение демонстрировал отсутствие пупка. Случались люди, в основном женщины, которые искренне верили в это и, перейдя на шёпот, спрашивали: «расскажи, как там у вас?».
Истории с инопланетянинами уже случались несколько раз в жизни Франца.
Они среди нас.
(истории про людей из других миров)
Когда-то очень давно, когда Франц ещё был беззаботным молодым Семёном, довелось ему как-то попасть в местный клуб любителей фантастики. Его пригласил туда знакомый программист Евгений, с которым Франц познакомился в Ташкенте, когда был там на трёхмесячной учёбе по повышению квалификации. Евгений просто бредил фантастикой, особенно, если фантастика косалась программирования или вычислительной техники.
В этот вечер в клубе обсуждалась карта планеты, по известному произведению братьев Стругацких «Трудно быть богом». Семён солидно был представлен членам клуба, которые в основном были моложе Семёна лет на десять. Совершенно случайно Семён сел в торце стола и тем самым оказался во главе фантастического собрания.
Карта планеты была представлена, прошла по рукам и участники приступили к её обсуждению. Семён любил фантастическую литературу и особенно Стругацких, поэтому тема заседания была ему очень близка. Все выступающие во время своих речей стали обращаться почему-то именно к Семёну. А Семён серьёзно надувал щёки и давал свои резюме очень профессионально. В общем карта была принята с небольшими доработками и было решено отправить её на утверждение самому Борису Стругацкому. Как-то незаметно речь зашла на тему инопланетных цивилизаций и пришельцев с других планет. Видя искреннюю серьёзность собравшихся, Семён вдруг решил разыграть здесь небольшой импровизированный спектакль.
– А, между прочим, дорогие друзья, – с самым серьёзным видом и без малейшей тени улыбки или иронии на лице, начал Семён, – эти пришельцы давно уже живут рядом с нами. Причём, настолько рядом, что мы все к ним давно привыкли и перестали обращать на них внимание. Помнишь, Женя, – обратился он к Евгению, – мы обсуждали этот вопрос ещё в Ташкенте.
Евгений утвердительно кивнул, хотя ничего не помнил и вообще не понимал о чём речь, но Семён так убедительно к нему обратился, что он не мог здесь публично выказать свою некомпетентность в данном вопросе. И что там было в этом Ташкенте. Если честно, то кроме большой пьянки он вообще ничего не помнил. Может правда, что-то обсуждали. Он знал, что Семён был одним из сильнейших и уважаемых программистов города и заподозрить Семёна в каком-то розыгрыше просто не мог.
– Все ведь, наверно, знают Андрюху и его родителей, что убирают улицы вокруг кинотеатра «Луч», – продолжал Семён ни к кому конкретно не обращаясь.
Многие при этих словах утвердительно закивали.
– Он ведь вроде того, – заметил один парень, покрутив пальцем у виска, – дебил или имбицил?
– Более того, – подхватил Семён, – настоящий олигофрен.
На самом деле Семён понятия не имел чем дебил отличается от имбицила и, уж тем более, от олигофрена. А Андрюха был здоровенный детина, который помогал своим престарелым родителям мести улицы рядом с кинотеатром. Семён много раз замечал, что речь его совершенно не развита, и на обращения к нему родителей он в лучшем случае что-то мычал, покачивая головой, но метлу и лопату держал в руках исправно, и чувствовалось, что силой обладает он недюженной.