– Статуса? Подробнее можно?
Личный статус, в отличии от кланового, не зависел от родственников и их богатств, только от собственных достижений. Статусов оказалось десять, такое число образовалось от количества пальцев на руке, как и сама система счисления.
От расы статус тоже не зависел, везде есть самородки. Но если ребенка учили, то уже взрослый любой разумный редко имел статус ниже восьмого. У Гераша понизился с уходом из мастерских до седьмого, а с моим появлением опять стал шестым. Мы могли самостоятельно выбирать маршруты, и вообще мастер стал более уважаемым членом общества. А вот про изменение расценок он не подумал, да и раньше не очень обращал внимание. Отчитался, сгреб доверчиво монетки и покатил дальше.
А я мечтала не только о багажнике, мне нужна нормальная зубная щетка, порошок и настоящее мыло, а не травы в тряпочке. Мастера одеть, да и самой приодеться, я все же расту, книг подкупить, улучшить питание… да много что в принципе есть, но не у нас.
Я держалась за кусок ткани в виде пояса, его носили мужчины в парадных одеждах, второй конец мастер намотал себе на руку. Условие, при котором только так попаду на ярмарку, мне не нравилось, но раз обещала – выполняла. Старалась, по крайней мере.
Честно говоря, резон в этом был, и еще какой. Стоять на месте у меня не получалось, ноги сами подпрыгивали. Теперь я понимала моих внуков и правнуков, а все удивлялась, неужели так трудно просто постоять на месте, когда снимаю мерки. Мальчишки очень быстро росли, а кроме меня никто из родных не шил и не вязал, только латку могли наложить или заштопать. Обшивала парней и тихонько мечтала о платьицах для малышек.
Здесь, такие, как я, и совсем маленькие дети независимо от пола, носят простые балахончики. Как правило, сразу серые или коричневые, потому что стирать не перестирать.
Девочек постарше одевали в платья любой длины, от колен и ниже, но фасоны повторяли взрослую моду что в городах, что в селах.
А я сшила веселые сарафанчики с пышной юбкой-татьянкой: один коротенький, второй чуть подлиннее, с оборочками, а еще один до щиколоток и на длинных лямочках. Все три сарафана украсила тесьмой и вышивкой. Свои попроще, а на продажу не пожалела ни времени, ни сил. Что называется, дорвалась.
Кто мог подумать, что моя мечта о платьицах для малышек исполнится таким образом?
Но шила не просто так, я поняла, что мне необходимо показать товар лицом, прицениться и, главное, подать заявку на фасон. Саму заявку подготовила и образцы зарисовала, но есть одна тонкость у местных патентов: первый экземпляр должны приобрести посторонние лица. У эльфов так получилось с изготовлением повозки, у гномов с шинами к ней.
Мастер Гераш разглядывал разложенные товары, особенно ножи и луки, я бегала вокруг него, подскакивая с ножки с ножку, не могла сдержаться, но при этом думала, пора переодеться в следующий сарафан или еще не все меня видели.
Наконец к наставнику подошли две женщины, пошептались с ним, и он пригласил их в вагончик. Меня придержали и позвали далеко не сразу, я посмотрела все товары, куда доставал пояс: глиняную посуду, метелки с лопатами, детские свистульки, рулоны тканей, и когда запахло горячей сдобой, совсем извелась. Народ толпился и переходил с места на место, шум и гомон, смех, кто-то громко подзывал покупателей, а я боялась прослушать, когда позовут меня.
– Соня, – крикнул мастер, когда уже забеспокоилась, – иди к нам, покажи то, что приготовила на продажу.
Обе женщины ожидали без всякого интереса, ну понятно, примерять надо на ребенка, но они уже увидели все, что хотели.
– Платья сшила моя внучка.
– Внучка?
– Внучка, – твердо сказал мастер, – но не дочь же? Соня, показывай.
Я кивнула, молча зашла к себе в спаленку и упала лицом на подушку, давясь хохотом.
Ну, гаденыш! Сам увнучился и меня увнучил.
Боги, дайте с ним встретиться!
Себе я пошила два сарафана, а на продажу три. Купили все пять, пришлось переодеться в обычное домашнее, рубашку навыпуск и штаны типа бриджей.
– А это что? На мальчишек?
– Это не продается, проверяю еще на себе, – спохватилась я, – мы здесь на три дня, приходите послезавтра к вечеру.
Сказать, что мой наставник и дед по совместительству удивился итогам продажи одежды – это просто промолчать. Внушительная горка квадратных монет на столике его ввела в ступор.
– Знаешь, я за месяц столько не зарабатываю, а ты шила пять дней, – он отмер и забормотал, пальцем отделяя серебряные квадратики от медных, – кажется, здесь на три золотых. Пересчитай, а?
Тут я обалдела:
– Мастер, продавая, вы не знали, сколько получите?