Рекламу о наборе мы не давали, я в лоб сказала основательному мэру-гному, в моем представлении такими должны быть прорабы, выросшие из каменотесов, на нем даже жилет с трудом сходился:
– Нам кажется, что особый отдел будет препятствовать даже в мелочах.
– Нет, – удивился мэр, – их это не касается, пока не будет нарушений законов. Но мы знаем всех детей подходящего возраста, мой помощник может сообщить родителям, а там уж как договоритесь. Стоимость обычная?
– Да, пятьдесят золотых в год, всего два года, если живут у нас. Если ночуют дома, то пересчитаем в зависимости от того, где ребята завтракают и ужинают. Шесть мальчишек и две девочки у нас уже официально есть.
– И деньги внесли?
– Те, что живут недалеко, внесли. Двое внесут после начала занятий, а дети уже бегают, подглядывают. Мы забор не ставили, и кустарник только посадили. Разбогатеем – подумаем, что удобнее и практичнее…
С деньгами тяжело, мы действительно размахнулись на очень качественные материалы и пока занимаемся исключительно школой, в доме приготовили только три очень скромные спальни, в каждой топчан и стул, кухонька с одним большим столом и двумя лавками, и даже мыльня одна. Артефакт тоже один, на плиту, и то дракон сделал из того, что у меня нашел, что называется, на коленке. Терпимо – так иногда говорила моя мама, если ей, как агроному, что-то не нравилось в совхозном саду, но пока нет возможности изменить.
В школе тоже обойдемся минимумом, оба намеченных зала, спортивный и магический, стоят без полового покрытия и потолка, на первом этаже полностью готовы только одна большая аудитория из двух и актовый зал с лавками взамен кресел, правда, лавки со спинками. Столовая и туалеты готовы, душ еще нет, но воду мастер Рейв с драконом подвели, а нанятые работники мастерят кабинки. На втором этаже есть учительская, классы и спальни, а будущие библиотека и музыкальный класс имеют только крепкие двери. Если бы не артефакты тишины, которые мне торжественно передал дракон для школы, стоило бы отложить начало занятий до полного окончания ремонт. Но тогда и денег бы не поступало.
У себя я выгребла все, только на продукты оставила. Даже тронула НЗ, те деньги, что поступали по патенту от сарафанов, за год накапало четырнадцать золотых. Сто шестьдесят золотых, собранные за шитье и вязанье, сразу ушли на стройматериалы. Мы бы даже остановились, но откуда-то мастер Гераш вдруг принес ровно сто золотых, до сих пор не знаю, где их взял, но клянется, что никаких кредитов не подписывал. От предложенных нашими мастерами и Аратом денег в долг я отказалась, все и так работают на школу, отложив свои дела.
Родители будущих шести учеников сдали деньги за первый год, эти триста золотых и стали основной суммой для остального ремонта и заказа мебели, а ее требуется очень много.
Наняли только одного уборщика, старательного гнома по рекомендации Арата. Повариха подойдет к началу занятий, пока кручусь сама и понимаю, что нужны сторожа, уборщики, кладовщик, помощники на кухню, даже дворник, кое-кто временно, позже их заменят артефакты.
Главное, нужна сестра-хозяйка присматривать за всеми работниками, как у нас в санпоезде. Конечно, только женщина, желательно жесткая и требовательная, нам нужны чистота и порядок. Назову ее комендантом.
Такая женщина нашлась!
Пришла она к мастеру Рейву, оказалась его хозяйкой, у которой он снимал жилье, приезжая в город. Мастер два дня не появлялся, ночевал в классе, и она решила, что он окончательно погрузился в пучину отчаяния, переживая ситуацию с учеником.
Детей у нее на получилось, муж умер рано, она коротала дни и вечера в одиночестве, и радовалась, что мастер иногда занимает две комнатки.
Пирожки, которая принесла почтенная вдова, благоухали на всю школу, уже привычно пахнущую красками, мужчины быстренько подтянулись сразу, а последней зашла я, удивившись подозрительной тишине и ароматам.
– Ешь, – над мастером Рейвом склонилась незнакомая дама, – я сказала, что не уйду, пока не успокоюсь!
– Тарочка, я уже наелся… – пытался отползти мастер по дивану на локтях, держа в каждой руке по пирожку.
– Быстро ешь, и чтобы я видела, – не повелась милейшая женщина. Она мне уже нравилась, и я с удовольствием прислонилась к стене.
– Тарочка, честное слово, утром приду… или к вечеру.
– Да мне все равно, где ты ночуешь. Быстро ешь.
– Не могу больше, Тарочка, я на первом пирожке уже сижу!
Я не выдержала и засмеялась. Дама, гномка уже в возрасте, обратила ко мне свое лицо грубоватой лепки и замерла, почему-то долго меня рассматривая: