– На нашем острове, дома, как и полагается любому ребенку, – четко ответил мужчина. – Три года назад мы не смогли доказать, что ты найденыш. Поэтому нас срочно поженили прикрыть позор. А мы ожидали, когда в тебе проснется магия и начнешь говорить. Что бы там старейшинам ни наговорили –ты полукровка.
– Бежим к старшим, бежим, теперь им всем докажу, – женщина дернула мою руку и потащила к болоту.
– Стой! Демина, утром, все утром! – меня опять схватили и потащили в другую сторону.
Я даже не сопротивлялась. Три года у них – это сколько на самом деле?
Наверное, первая лачуга прихожая, вторая, посуше, гостиная и кухня. На столе, в глиняной кружке, свежая вода и под чистой тряпочкой лепешки и кусочки вареной рыбы.
– Ешь, – гордо сказала женщина, – твое любимое, – помедлив, добавила, – Арат, садись тоже, последний ужин на болоте. Завтра будем дома!
Уложили меня в подобие кровати, по крайней мере, есть набитый чем-то пахучим матрац, подушка и накидка, а сами улеглись на лавки. Отключилась я сразу, как легла.
К старейшинам ехала на загривке Арата, оглядываясь по сторонам, а Демина, изливая на меня всю накопившуюся горечь, шла рядом. Сначала она опиралась на палку, потом несла ее, как оружие, иногда злобно подкидывая.
Болото оказалось небольшим, а вот поселение, из которого, по ее словам, их отправили в ссылку, довольно крупное по любым меркам, и тянулось километра четыре вдоль узкой речушки. Там, где речка круто изгибалась, образуя полукруг, высилось двухэтажное здание из серого камня. Пока мы шли, я оценила чистоту и порядок села на отлично, здания все каменные, в один этаж, и фундамент высокий.
Люди, даже если шли навстречу по своим делам, тут же разворачивались и отправлялись за нами следом. Так мы и прибыли: я на шее Арата, Демина с палкой в руках, за ней подтянулся народ, перекрывший всю площадку перед домом.
Старейшины, пятеро людей в возрасте, все, как один, с седыми бородами под линейку, встречали нас у входа, но внутрь не пригласили, разговор или суд, я не поняла, состоялся при всех, а толпа собралась внушительная.
– Покажите ребенка, – прогудел один их старичков.
Меня аккуратно сняли и добрый десяток рук потянулись к моей курточке.
Я охренела. Это вы свои собственные пуговки и крючочки при народе рассматривайте. Нет, правда. Окончательно охренела от такого хамства и тут же завернула лапу, которую протянул ко мне наглый крепыш, подскочивший из круга любопытных зрителей. Второго пнула в щиколотку, третьего под колено.
– Не пугайте ее! – крикнули от старейшин, – она действительно не наша. Демина и Арат, вы правы. Девочка, покажи свою левую руку.
Вот так бы сразу. Я выдохнула, уже спокойно задрала рукав в полной тишине и услышала:
– Отправьте мальчишек за мастером Герашем, он еще не уехал. А ребенка отведите к нам на второй уровень.
Рукав мне опустил Арат и он же подтолкнул, чуть сжав на прощание плечо, к старейшинам. Аудиенция, судя по всему, для меня закончилась, ждем какого-то Гераша. Завели в скромную комнату: скамейки, стол у небольшого окна и сундуки вдоль одной стены. Окно затянуто тканью на рейках, я подошла и тихонько сдвинула краешек.
А народу перед домом заметно прибавилось, и разговор обо мне продолжался:
– Как назвали ребенка?
– Никак не назвали, – громко сказала Демина, – эта честь принадлежит родителям, а мы задание клана выполнили.
– Хорошо, прибудет мастер, определимся с девочкой, а вас приглашаем подойти к закату.
По лестнице кто-то поднимался, я быстро села на лавку, и вовремя: молодой мужчина занес лепешки и кружку, поставил на стол, пробежался взглядом по закрытым сундукам и в упор уставился на меня.
– Вы – мастер Гераш?
Он фыркнул, качнул едва заметно головой и вышел.
Ну, раз язык понимаю, все-таки проще, получается, сектанты прячутся не очень давно, речевых особенностей и анахронизмов не услышала. Или связь с миром поддерживают. С этим хоть как-то понятно, а почему меня, старого человека, они дружно считают ребенком, не поняла. Ну вот, например, если бы у сектантов время наоборот шло, то тогда понятно. Сначала старенький, потом молоденький, красота. Э-э, а кто тогда детей воспитывает, внуки? Погладила себя по лысой голове за дикие мысли и подсела к лепешкам. Про дом пока не думаю. Не думаю!
В кружку налито свежее козье молоко, очень вкусное, к такому и привыкла. Лепешки неплохие, хоть мука из грубого помола, зато теплые. Закатала опять рукав, татуировка красивая, несколько цветов: розовый, зеленый, желтый, синий и коричневый, почти черный.
Эффектно. Знать бы еще, что это значит. Кто и каким образом – спросить не у кого, значит, ждем этого мастера, чего попусту нервничать.