Про Арата и Демину ничего не поняла, какое задание клана они выполняли, а про себя уж тем более. Жаль, комната пустая, нет даже простого зеркала, про книги и телевизор вообще молчу.
Тяжело без занятия.
Посмотрела в окошко, все разошлись, прислушалась, никто не идет. Прилегла и задремала, солдат-то спит, а служба идет.
Ушки на макушке жили своей жизнью, и тихий говор на улице заставил насторожиться. Говорили трое, но слов не разобрать. А четвертый голос с победными интонациями Демины узнала сразу:
– А я говорила – не мой ребенок! А я говорила – не знаю, откуда он взялся! Но вы не поверили, потому что никто не хотел жить на болоте. А чья была очередь – дочери второго старейшины очередь. Требую компенсацию. Я в своем праве!
– В своем праве, – неуверенно подтвердил низкий мужской голос, и тут же добавил, – мастер Гераш идет.
Ну, наконец-то! Я быстренько отодвинула самый краешек ткани на окошке и увидела мастера.
На фронте ругались все, женщины, конечно, меньше.
Пока наш поезд шел, а правильнее сказать, удирал от места временного госпиталя, раскинутого рядом с очередной бойней, до ближайшего стационара в тылу, раненные не говорили стихами, да и розами не пахли, а мы, обслуживающий персонал, не склонялись над ними тихими бессловесными ангелами.
Какое там! Задача – живыми довезти. Доктора и сестры падали без сил, поезд и операционные столы трясло, свет мигал и пропадал, продуктов и медикаментов в обрез, на редких станциях дай бог успеть набрать воды, убраться в вагоне и свое простирнуть.
– Пошла вон, тра-та-та! Дай помереть!
– Не дам, сволочь, тра-та-та. Заткнись и пей.
– Вот и дай выпить, а это пойло можешь вылить в отхожее место, трата-та, мать-перемать.
– В таз давай, в таз, а не мимо!
– Тебе надо, ты и убирай, я все равно не жилец, тра-та-та.
Всякое было, у каждого свой фронт и свои битвы, каждый держал оборону по-своему, сцепив зубы.
Потом наш поезд разбомбили, живые вытащили живых, попали к партизанам, у них и стирала, и перевязывала, и взрывала, и стреляла. Там мне исполнилось восемнадцать, и уже в действующей армии определили к снайперам. Как сохранила здоровье, днями неподвижно высиживая иной раз в сугробах или на жаре – вот этому можно удивляться, а мат… мат был нормой.
Годы спустя я перестала ругаться, сначала следила за собой и мужем с усилием, а потом действительно стало легче. Мы много читали, особенно научно-популярной и художественной литературы. Сандро успел до войны окончить училище, а у меня только всевозможные курсы, поэтому каждую неделю брала новую книгу. Конечно, системы не получалось, что достала, купила или выпросила, то и читала, когда могла, чаще по ночам, и речь хоть как-то привела в порядок. При этом думала, что ругань убежала от меня далеко-далеко.
Но рассмотрела мастера и не сдержалась.
Я-то с трудом доставала до пояса всех, кого здесь увидела. А сектанты не достают до груди мастеру Герашу. Человек-гора в стране местных лилипутов. Сама не ожидала, что так испугаюсь, мат в три этажа, с чувством, толком и правильным ударением просто вырвался.
Мастер замер, громадная лошадь ткнулась ему в спину. Я замолчала, надеясь, что никто ничего не разобрал, но Гераш все же обратил внимание на странный поток слов и эмоций, затопали ноги по лестнице, меня схватили в четыре руки и притащили на площадь перед домом.
– Вот, мастер Гераш, ее нашли у нас на болоте три года назад! Посмотрите на метку, у гномов такой магии не бывает. Кто знал, что занесет неизвестно кого, а мы поженили дежурных, как родителей. Что теперь делать с чужим ребенком и парой?
Рукав закатали, в мое плечо больно тыкал пальцем старейшина. Очень хотелось его пнуть, но я сдержалась.
Тощий мастер обошел меня, как новогоднюю елку с диковинными игрушками, почесал свою седую щетину и изрек:
– Если ваши дежурные не хотят жить вместе и в супружеские отношения не вступали, считать их свободными от обетов. Сообщу в Совет магов и Храм, кто-нибудь к вам подъедет. Приготовьте крытую повозку в обмен на мою, я доплачу. Ребенка забираю.
– Она даже не полукровка? А маленькая такая же, как наши.
– Нет, не полукровка. Человек. Помыть, покормить, одеть-обуть и отметить на карте, где ее нашли. Мы уезжаем.
Глава 5
Путешествие по миру
Телега тряслась, и меня трясло вместе с ней. Зато не видно, как мне плохо. Я молчала и смотрела на небо – ни одной знакомой звезды.
Ни одной. Только луна похожа.
Мастер пытался примирить меня с действительностью, даже не подозревая, что память у меня сохранилась: