И она обвела опустевшей туркой круг по воздуху.
– Я, кажется, не спрашивал твоего мнения о том, где мне сидеть, – Дерек через силу улыбнулся, сделал глоток кофе. – Не привык, видишь ли, советоваться с никому не нужными старыми девами. Нищими старыми девами.
И сразу же получил прицельный бросок скомканной салфеткой в лицо. Клементине бы не показывать, как глубоко ее задели эти слова – но она не сдержалась, даже страх, который плясал в глазах, не остановил. Потому что она жила от заплаты до зарплаты, потому что ее никто не взял замуж, потому что она одна в этом мире и опереться ей не на кого.
– Я напишу отвод, – прошипела она. – Пусть с тобой работают другие. Не такие чистоплотные, как я.
Дерек выразительно посмотрел на потолок. Нет, девица определенно нахалка. Пришла в его дом, добралась до спальни, сунула нос в коллекцию и не следит за языком.
Пожалуй, ему это нравилось. Заставляло оживать.
– Да, я обратил внимание на твою чистоплотность, она о тебе многое говорит, – согласился Дерек. – Например, что порядочные девушки не заходят дальше гостиной, и ты не из их числа.
Клементина сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Должно быть, поняла, что никакого отвода не дадут ни Санторо, ни уж тем более Гверц, а значит, надо следить за языком и не нарываться на конфликт.
Дерек ободряюще улыбнулся и спросил:
– Твой отец ходил на охоту? Может, дедушка или дядя?
Клементина нахмурилась, не понимая, к чему вопрос.
– Дед ходил. На волков, на медведей.
– А чучела делал? Вешал головы на стену?
Девушка кивнула.
– Я делаю то же самое, – сказал Дерек, отпив еще кофе. Неизвестно, какая она следовательница, эта Клементина Лонграйт, но кофе варить умеет. – Я охочусь на жестоких и опасных животных в человеческом обличье. И сохраняю трофеи как символ своей доблести. В статью об осквернении могил и глумлении над покойными это не вписывается. Если мы закончили с моими проблемами, давай все-таки поговорим о деле.
Клементина откинулась на спинку стула. Дерек видел, что она сражается с желанием все бросить и уйти. Ей противно. Ей душно с ним в одной комнате.
– Джонатан Мур, тридцать пять, вдовец, – наконец, сказала она. – Найден вчера утром в квартале святого Сонти в Червивом проулке. Правая рука отрублена выше запястья, лежит рядом, указательный и большой палец оттопырены, три остальных прижаты. Полицейский анатом провел вскрытие, причина смерти – остановка сердца. Его словно выключили.
Дерек знал Червивый проулок: скверное местечко, конечно. Там и не такое находили.
– Ритуальное убийство? – предположил он.
Клементина кивнула.
– Возможно. Правая рука с оттопыренными пальцами – жест секты Седьмого солнца. Интереснее всего то, что раньше он был артефактором, но при обследовании ни малейших следов Дара не обнаружено.
Дерек презрительно усмехнулся.
– Ты умеешь работать с артефактами серии три-пятнадцать? Обычно твои коллеги размахивают ими, как булавой, а этого делать категорически нельзя.
Клементина взяла из держателя салфетку и Дерек приготовился к очередному удару. Но ему нравилось поддевать эту колючку, так что пусть терпит.
Она его не боялась. Брезговала, но не боялась.
– Умею, – сдержанно откликнулась Клементина. – Он утратил весь свой Дар.
Кто-то теряет, а кто-то находит. Джонатан Мур лишился Дара, а у Оливии и Глории он вырос во много раз и моментально загнил. Дерек не до конца понимал, какая здесь есть связь, но она точно была – он чуял ее тонкий, едва уловимый ягодный запах.
Он вообще не знал, как можно потерять Дар. Да, человек способен ослепнуть, например, но как вырвать из него душу?
– Я должен осмотреть тело, – произнес Дерек. – Его наверняка перевезли к нам, но мне нужен отчет вашего полицейского анатома. У тебя он, как я заметил, неполный. Подъезжай на Марбеля, тринадцать через час, привози то, что еще не довезла.
На щеках Клементины проступил румянец, ноздри дрогнули от гнева. Если она добралась до особого отдела, то была неплохим следователем – и сейчас ее натурально припекало от того, что Дерек относился к ней, как к секретарше.
– Перед этим заедешь в торговые ряды на Соколином пере, – продолжал Дерек. – Там магазины артефактов, мастерские, лаборатории… И отличная лавочка с мерунзинским кофе, привези мне стаканчик.
Клементина подалась вперед, облокотилась на стол и отчеканила, глядя Дереку в глаза:
– Я не твоя девчонка на побегушках. И не собираюсь ею быть. Я следователь. И советую тебе хорошенько это запомнить.