– Хорошо, – кивнул Дерек. – Я сейчас загляну в наш изолятор, потом поедем к этому малышу Джонни.
Он перевел взгляд на Клементину и распорядился:
– Принеси воды, я таблетку запью.
***
Перед тем, как отправляться к Малышу Джонни, Дерек заглянул в инквизиционный изолятор – Оливию вчера разместили здесь в одной из лучших камер. Она напоминала комнату в недорогой, но очень приличной гостинице и, зайдя, Дерек убедился, что Оливия выглядит намного спокойнее, чем вчера.
– Вижу, тебе сегодня легче? – спросил он, усаживаясь на табурет.
Оливия сменила бальный наряд на простое темно-серое платье. Интересно, как скандал с фавориткой отразится на карьере Зауре? Дерек не был в курсе тех течений, которые охватывают работу министерства иностранных дел, но враги министра сейчас наверняка оживятся.
Ну и дьявол с ним. Тот, кто считает людей своими вещами, не должен долго радоваться жизни.
– Давит на голову, – призналась Оливия, глядя на потолок: Дерек знал, что в камень изолятора вживлены контролирующие и усмиряющие чары. – Но сейчас мне и правда намного лучше, чем вчера. Я даже…
Она смущенно улыбнулась и добавила:
– Я даже будто бы свободна. И его здесь нет.
Дерек понимающе кивнул.
– Посмотри-ка мне в глаза.
В левом глазу Оливии у самого зрачка была крохотная зеленая точка. Девушке тоже давали таранзолу – ну, министру несложно достать столько, сколько понадобится для усмирения фаворитки, которая не желает быть покорной куколкой и радовать хозяина, а плачет, дрожит от страха и ударяется в истерики.
– Ты принимала какие-то отвары? – спросил Дерек. – Успокоительные? Может, травы для облегчения женского цикла?
– Нет, – откликнулась Оливия. – Я очень давно не принимала никаких лекарств. Надолго я здесь?
Дерек вздохнул.
– Пока идет следствие. Твое дело, видишь ли, объединяется в серию с двумя другими. Боюсь это надолго.
Девушка улыбнулась, словно услышала прекрасную новость.
– Хорошо, – едва слышно сказала она. – Здесь он меня не достанет.
Расставшись со своей несостоявшейся невестой, Дерек отправился к Флетчеру. Обычно полицейские относились к инквизиторам с плохо скрываемой неприязнью, а этот так и рвался услужить. Наверно, задумался о смене работы и решил, что Дерек составит ему протекцию.
Или хочет как-то насолить Клементине.
Пожалуй, не стоит и дальше ее поддевать. Клементина была похожа на человека, который умеет делать выводы, а раз уж им приходится сотрудничать, то надо искать общий язык. Осталось понять, как это сделать с той, которая сунула руки по локоть в самую глубину души, и ее едва не вырвало от увиденного.
“Перетерпит”, – подумал Дерек.
Он был таким, каким был. Идти к штатному мозгоправу инквизиции было глупо, а частное светило психиатрии, к которому Дерек как-то заглянул на прием, интересовалось лишь количеством денег на счетах у пациента. Так что он решил все оставить, как есть: в конце концов, его маленькое занятие никому не приносило вреда.
А если лекарство хоть немного, но помогает – пусть будет.
Клементина ждала у входа в изолятор – высокая, стройная, похожая на натянутую струну. Проходящие инквизиторы посмотрели на ее форму со снисходительной усмешкой, и один из них, кажется, его звали Ульрих, негромко, но отчетливо произнес:
– А рот рабочий. Жалко, что только на полицию наработала.
Клементина услышала: обернулась, губы дрогнули, открываясь для слов – но Дерек успел раньше. Ударил коротко, так, что Ульрих согнулся, прижимая руки к животу – и добавил еще такой же резкий удар по носу.
Мельком подумалось, что это скандал. Инквизитор не должен заступаться за девушку в полицейской форме, так не принято, свои не поймут. Дереку следовало поддержать шутку, а не бить за нее.
Он хотел было сказать, что это его коллега, и нужно проявить уважение – но ничего не сказал. Пошел к Клементине, оставив подвывающего Ульриха его приятелям, и, потирая ушибленные костяшки правой руки, хмуро спросил:
– Где Флетчер?
– Договаривается о встрече. Будет ждать нас на набережной, – очень сдержанно ответила Клементина. Они неспешно двинулись в сторону стоянки экипажей и, когда битого Ульриха завели в здание, девушка негромко сказала: – Спасибо.
За свою честь ей всегда приходилось стоять самой – Дерек чувствовал, как она сейчас удивлена. Устроившись в экипаже, Дерек пристально посмотрел на покрасневшее лицо Клементины и спросил: