“Sanotto sotta mortavello, придет величайший муж”, – процитировал он Писание. Люди всю историю болтают о конце света, притягивают к нему все, что можно притянуть, а мир стоит – звенит девичьими голосами и смехом, пьет кофе из бумажных стаканчиков, обещает любить и хранить верность.
Но такие игры с чужим Даром, особенно если их поставят на поток – это и есть конец света, конец мира в его привычном понимании.
Дерек заметил Флетчера возле лотка с пирожками – тот собирался что-то купить, но, увидев Дерека, замахал ему рукой и воскликнул:
– Нас уже ждут! Идемте скорее!
***
Архивы, библиотеки и каталоги инквизиции открыты для полиции без специальных запросов, но когда Клементина шла по коридору в сторону нужной двери, каждый встречный и поперечный смотрел на нее, будто она была жирафом.
Новых сальных шуточек не последовало. Клементина решила, что если что, пропишет двоечку не хуже Дерека Тобби. И пусть ее потом снимают с дела – свои все поймут, а перед чужими незачем раскланиваться.
Но это чудовище заступилось за нее! Не стало смеяться, не поддержало шутку, не добавило от себя – а просто взяло и легким движением руки надавало шутнику по соплям. Может быть, не такой уж он и монстр, этот Дерек Тобби? И о своем чувстве к Глории он говорил так искренне, с такой печалью, что у Клементины сжалось сердце.
“Нет, он все-таки больной урод, – подумала Клементина, вспомнив сундук с коллекцией и поежившись. – Но работать-то все равно надо”.
Архивариус, молодой человек с темными волосами и сосредоточенным осунувшимся лицом, посмотрел в удостоверение Клементины, кивнул и поднялся из-за стола, опираясь на палку сложной конструкции. Проковыляв к нужному шкафу, он принес папки с документами и спросил:
– Вы теперь с нами работаете?
Клементина кивнула. Папок по Седьмому солнцу было пять, толщиной с Большой академический словарь каждая. Клементина со вздохом перенесла их на стол у окошка: придется сидеть с ними дотемна, пока Тобби и Флетчер заняты важными делами.
Архивариус улыбнулся.
– Вы бы лучше не носили сюда форму, – посоветовал он дружеским тоном старшего брата. – Мои коллеги, к сожалению, не всегда ведут себя как положено благородным людям.
– Я уже заметила. Все инквизиторы смотрят на нас, полицейских, так, словно собираются плевать, – сдержанно согласилась Клементина. Архивариус нахмурился.
– Ну далеко не все, допустим, – произнес он мрачно, но Клементина не стала развивать тему.
Седьмое солнце действовало в Хаоме в позапрошлом веке, потом сектантов разогнали, и никто о них не слышал почти полтораста лет. Четыре с половиной папки были посвящены как раз событиям минувших времен: вместо снимков были карандашные портреты, и весьма впечатляющие – люди на них выглядели пугающими и почти нечеловеческими. Видимо, художник вложил в рисунки свою ненависть и страх.
Рук никому не отрубали. Сектанты собирались на проповеди и слушали о том, что шесть солнц Тьмы уже взошли над миром, и осталось дождаться седьмое. В основном же, секта привлекла внимание финансовыми махинациями: когда человек напуган концом света и хочет выжить, а не превратиться в пепел на развалинах мира, он отдаст все деньги и выполнит все, что потребуется.
Нынешним гуру Седьмого солнца был Натаниэль Марсден – на листке с его личным делом красовалась надпись “Косвенные данные”. С дагерротипического снимка на Клементину смотрел мужчина средних лет – темноволосый, обаятельный, с упрямым взглядом, с открытым и смелым лицом ученого. Он и правда был ученым, историком: когда-то работал в Королевской академии и имел кафедру, но вскоре поссорился с министерством образования, и ему быстро нашли замену. Клементина перевернула листок: ага, докторская диссертация посвящена нестыковкам в процессе Жильома де Ретца, который якобы велся с нарушениями всех правовых норм – все обвинения были сфабрикованы, чтобы конфисковать имущество маршала.
После увольнения из академии Марсден вел тихую и спокойную жизнь обеспеченного джентльмена: имел небольшой, но достойный счет, кстати, в “Стеффсоне и сыновьях”, проживал в собственном доме на Нортингтон-лейн и два раза в неделю посещал встречи книжного клуба в библиотеке Нортингтон.
“Вот вы и попались”, – подумала Клементина.
– Задумались? – улыбнулся архивариус. Видимо, ему было скучно сидеть здесь среди пыльных томов и папок, и он был не прочь поболтать.
– Немного, – ответила Клементина, торопливо переписывая в блокнот адрес Марсдена и библиотеки. Надо будет зайти туда завтра же – конечно, не в форме, а просто как читательница.