– И вы… – начала было Оливия и осеклась. Ужас пульсировал в ней, словно черная кровь.
– Я, признаться, удивлен. Не думал, что мне предложат жениться на фаворитке министра иностранных дел.
В общем-то, в этом не было ничего удивительного. У министров, банкиров, промышленников, крупных дельцов всегда были фаворитки и любовницы. Некоторые умудрялись выбиться в официальные жены, а некоторых передавали в новые руки или отправляли замуж с хорошим приданым.
Так живет свет, так идут дела в свете. Привыкай, потому что этого не исправить.
– Если вы такой же, как он, то лучше выбросьте меня из окна, – предложила Оливия тем же шелестящим шепотом, и Дерек тотчас же спросил:
– Он издевался над вами? Мучил?
Можно было и не спрашивать. Зауре был для Оливии омерзительным стариком, который клал ее в постель и использовал, как считал нужным. Метель за окнами усилилась и Дереку казалось, что снег кружит прямо над их головами, вырываясь из глубины души.
– Я должна считать это счастьем. Он вынул меня из нищеты. И насиловал трижды в неделю.
Оливия сделалась особенно хрупкой, словно перекаленное стекло. Ткни в нужную точку и оно рассыплется шелестящим водопадом.
Дерек вздохнул. Слова Оливии были искренностью самоубийцы: жизнь с министром довела ее до самого края, и теперь она не выбирала светскую учтивость, как положено леди, а говорила открыто, как и надо перед самым концом.
– Я не собираюсь вас обижать, Оливия. Вы хорошая девушка и достойны счастья, – сказал Дерек.
– Скажите честно, какой вы, – потребовала Оливия, пристально глядя ему в глаза. – Если подлец и карьерист, который хочет денег Энтони, то…
Она дотронулась до лица, словно хотела проверить, на месте ли оно. На балконе сделалось очень холодно, и шум бала вдруг отстранился и размазался. Оливия была прежним испуганным зверьком перед охотником, но Дерек видел, как в ней начинает клубиться тьма.
Он никогда, ни разу за всю свою жизнь не встречал ничего подобного.
Дар девушки рос и загнивал у него на глазах. Энтони Зауре вырвал и уничтожил душу своей фаворитки, превратил ее в вещь, в куклу на нитках – и теперь вся боль пережитых ночей и искусанных губ, все крики и мольбы о помощи, вся бесконечная тоска и желание оборвать жизнь одним ударом поднялись перед Дереком в полный рост, сминая то, кем была Оливия раньше, превращая ее в ведьму.
“Только не делать резких движений”, – подумал Дерек. В карих с прозеленью глазах клубились нити темного тумана, и он уловил отчетливый запах крови. Оливия смотрела на него и боролась с желанием броситься и вцепиться зубами в горло – Дерек чувствовал ее нарастающий голод, неутолимую жажду наконец-то расправиться с миром, который все это время причинял ей невыразимые страдания.
Рядом с Дереком сидела одна из самых мощных ведьм, которую он когда-либо видел. Если она все-таки сорвется, тут будет полный дворец мертвецов.
Дерек вздохнул, выравнивая дыхание. Взял Оливию за руку – она вздрогнула, но не отстранилась.
Тьма окутывала ее черными туманными нитями, превращая бальный наряд в траурный.
– Не бойся меня, – сказал он, стараясь говорить тем ровным тоном, которым говорят со стариками и детьми. – Я никогда не сделаю тебе больно, Оливия. Я смогу тебя защитить. Поверь.
Оливия неотрывно смотрела ему в лицо. Мрак плескался в ее глазах морскими волнами, и Дерек знал: если новая ведьма не успокоится, то выбросит всю свою непостижимую мощь.
И хорошо, если он успеет убить ее до этого.
Господи, несколько минут назад это была просто испуганная девушка. Как, откуда в ней выросла такая сила?
Дерек сказал себе, что разберется с этим позже. Сейчас надо было ее удержать любой ценой.
– Я возьму тебя в жены, – продолжал Дерек, торопливо сплетая сеть усмиряющего заклинания. Где-то вдалеке играла музыка, смеялись люди, пары кружили в танце и вино лилось рекой – а он сидел рядом с ведьмой и пытался ее утешить, отчаянно веря, что у него получится, и теряя эту веру с каждым мгновением. – Я пальцем тебя не трону, Оливия, обещаю. Ты ведь этого боишься, да? Что со мной придется разделять ложе, что я тоже буду тебя мучить? Не буду. Я никому не позволю тебя обидеть.
Он надеялся, что сеть сумеет удержать черную гниль с болотным запахом, которая сейчас вырывалась из глубины, и пообещал бы луну с неба и слона в дом, если бы это помогло. Оливия даже не поняла, что случилось, когда сеть упала на нее: на коже проступили красноватые полосы мощного инквизиторского заклинания, чернота потекла навстречу ему, столкнулась с чужой усмиряющей волей, и Оливия с едва слышным стоном обмякла на скамейке, теряя сознание.