По толпе полицейских, наблюдавших эту сцену, пробежала волна изумления. И никто, исключая Баветти, даже не пошевелился, чтобы помочь упавшему. А Тереза как ни в чем не бывало повернулась к Нику Косте и Перони и спросила:
— Вы и впрямь считаете, что Лео еще жив?
— У Браманте пока что не было причин торопиться, — ответил Коста. И прибавил, глянув на полуоглушенного Мессину, все еще лежавшего на земле: — Может, нам повезет. Если у нас найдется, что ему предложить…
— Что например?
— Например, если мы выясним, что произошло с его сыном.
— Это совершенно немыслимо! — в ярости завопил Мессина, с трудом поднимаясь на ноги. Он пока был не в состоянии смотреть Терезе в лицо. — Если мы не сумели докопаться до сути дела четырнадцать лет назад, что мы можем сделать теперь?!
Лупо с видом полного разочарования покачала головой.
— Подозреваю, что для вас, комиссар, ответ на этот вопрос всегда однозначный: ничего. Сильвио!
Капуа, который явственно получал огромное удовольствие от этой сцены, отдал ей честь по-военному. Лупо легким, привычным движением швырнула ему свой портфель:
— Сам знаешь, что нужно сделать. Собери и проверь здесь все вещдоки, все, что поможет нам сузить круг поиска убежища Браманте, — по списку, что составил Лео. Когда эти джентльмены наконец прекратят болтаться вокруг и ползать мордой по земле, полагаю, до них дойдет, что они могут употребить свои силы с гораздо большей пользой, если займутся поисками живых и перестанут пялиться на мертвых.
— Понял, — ответил Сильвио. — А вы?
Тереза потерла лоб тыльной стороной ладони, после чего испустила долгий, совершенно-театральный вздох.
— Если кто поинтересуется, то у меня ужасный приступ головной боли. Дамы, вы готовы?
Две женщины-полицейских как раз помогали Розе подняться на ноги. Лупо сделала к ним огромный шаг, заставив Бруно Мессину отскочить назад и убраться с ее дороги.
— Полагаю, что слабому полу самое время покинуть это место. К вам двоим, — добавила она тут же, кивнув Косте и Перони, — тоже относится.
ГЛАВА 5
Больницу, кажется, обслуживали одни монахини — молчаливые, хмурые. Они деловито сновали вокруг, принимая новых пациентов, нося медицинские приборы и истории болезни в светло-коричневых картонных обложках по бесконечному лабиринту коридоров, тянувшихся во всех направлениях. Это было очень красивое здание эпохи Возрождения, расположенное недалеко от Дуомо, массивное, богато изукрашенное. Эдакий квадратный левиафан, выглядевший снаружи скорее как дворец, чем прибежище болящих или тех, кто только подумывает к ним присоединиться. Артуро настоял на том, чтобы лично отвезти Дикон сюда. Теперь они сидели рядом на металлических стульях в небольшой приемной, где со стен клочьями слезала краска, а окна в ржавых железных рамах выходили в серый и мокрый двор, от мостка которого блестела от непрекращающегося дождя. В очереди перед Эмили сидели еще четыре женщины, терпеливо дожидаясь приема и выставив вперед животы.
Американка, все еще достаточно стройная, пока не слишком связанная с существом, растущим в утробе, осмотрела соседок и испытала невольный шок. «Я ведь такая же, — подумала она. — Вот так я и буду выглядеть через несколько месяцев».
Артуро, всегда наблюдательный, заметил:
— Это пройдет, знаете ли. И вес, и объем. Обычно все скоро проходит. Я знаю, многие женщины считают мужчин просто животными, которых ничто не интересует, кроме внешности. Но это не так. Мне, например, было очень трудно оторвать взгляд от жены, когда она была беременна, и вовсе не потому, о чем вы подумали. Она тогда вся светилась. Только таким образом я могу это определить.
— Не очень-то засветишься, если тебя тошнит в семь утра. Мужчины не знакомы с подобными затруднениями.
Артуро обиженно помолчал. Дикон уже успела передать ему суть разговора с Ником, после чего Мессина и сам навел некоторые справки. То, как в Риме развивались события, его тоже угнетало.
— Нет, это не совсем так. Все это бьет по нас позже и несколько иначе, более скрытно, что ли. Кстати, я бы на вашем месте не стал волноваться насчет Фальконе. Понимаю, конечно, что говорю глупости и вы все равно будете тревожиться. Когда вернемся, я больше не позволю вам целыми днями торчать за компьютером. Или висеть на телефоне. А если станете упорствовать, просто отключу и тот и другой.
Старик помолчал.