— Прошу прощения, — раздраженно бросила молодой следователь. — Это же совершенно ясно! Он прекрасно знал, что намерен предпринять. И не желал, чтоб ему хоть что-то мешало. Иначе зачем наш фигурант взялся за работу, которой занимался после тюрьмы?
— Какую именно? — спросил Перони.
— Ту же, которой время от времени занимался, еще сидя за решеткой. На бойне. Работал на одного торговца мясом со здешнего рынка.
И замолчала, давая коллегам время переварить услышанное.
— Забойщиком лошадей он трудился, — добавила она. — Я почти забыла, что такие еще существуют.
Так это же в Тестаччо, отметил Коста. В одном из самых старых центральных районов Рима, где еще живет рабочий класс. Менее чем в километре от места, где они сейчас находились, располагалась старая бойня — огромный комплекс зданий, который сейчас, после многих лет забвения и запустения, городские власти намерены передать художникам. Теперь забой скота происходит совсем в другом месте, в отдаленных предместьях, а мясницкие лавки по-прежнему остаются здесь, на узких улочках этого квартала, на оживленном рынке, где Роза Прабакаран и нашла нынче утром смотрительницу церкви Успения Святой Марии. И дешевая квартирка Браманте тоже находится неподалеку. Сейчас ее тщательнейшим образом обследуют и изучают эксперты-криминалисты на предмет улик, не слишком бросающихся в глаза. Вовсе не таких, как пачка фотографий, которая могла его привести к Лео Фальконе. «Ну, это нам вряд ли здорово поможет, — решил Коста. — Браманте исчез, спрятался в каком-нибудь убежище, которое, несомненно, приготовил заранее. Он же умный, хорошо организованный и осторожный человек. Уж это понятно. Такого едва ли будет легко найти».
— А где живет его жена? — спросил Ник.
Прабакаран занервничала.
— В трех кварталах отсюда. Только напомню — бывшая жена. Они развелись вскоре после того, как его посадили.
— Каким бы этот Браманте ни был умницей, — заметил Коста, — все же трудно поверить, что все это он мог проделать в одиночку. Когда наш убийца освободился окончательно — еще куда ни шло. Но когда его отпускали на день под честное слово… Как ученый мог убивать тогда? Ему понадобились бы машина, деньги, информация…
— Это не его жена, — уверенно ответила Прабакаран. — Я утром разговаривала с Беатрис Браманте, после того как проводила домой старуху смотрительницу. Минут пять поговорили. И этого было вполне достаточно.
Седые брови Фальконе удивленно поползли вверх, но он промолчал.
— После того как Джорджио два месяца назад вышел на свободу, она встречалась с ним всего однажды, на улице. Проводила до квартиры, пыталась с ним поговорить. Это ни к чему не привело. Женщина потеряла все. Мужа. Ребенка. Деньги. Теперь живет в однокомнатной развалине, в муниципальном доме, немногим лучше этого. Нет, здесь нам ничего не светит.
Трое мужчин обменялись взглядами. Кажется, амбиции Розы берут над ней верх, решил Коста.
— Вот что, агент, — спокойно произнес Фальконе. — Когда вы работаете с возможным подозреваемым, допрос следует проводить не в одиночку. Лучше вместе с опытным офицером. И только по моему приказу. Это понятно?
Карие глаза вспыхнули гневом.
— Вы еще даже не были назначены вести это дело, когда я беседовала с Беатрис Браманте.
— А теперь веду, — резко бросил полицейский. — Правила ведения допроса есть правила ведения допроса. Если бы свидетель сообщила данные, кого-либо компрометирующие, они были бы неприемлемы для суда в качестве улик. Это вам понятно?
Прабакаран в ответ указала на желтые оградительные барьеры, уже установленные вокруг церкви:
— Как раз перед этим я осмотрела то, что там лежит! И пыталась помочь… — Ее карие глаза теперь блестели, в них появились слезы.
— Если работаете в моей группе, вы часть группы. Только так, а иначе не будете со мной работать.
Она не заплакала. Ну, почти удержалась. Тут Перони широко улыбнулся, рассеивая возникшую напряженность.
— Энтузиазм молодости, инспектор. Мы все этим когда-то переболели. Даже вы.
Фальконе бросил на Джанни полный ярости взгляд.
— Кому-то придется сходить к ней еще раз. Теперь уже в полном соответствии с правилами. Надо выяснить, чем занимался Браманте, когда не работал.