— Дружины… можно начать с казачества, брать только отслуживших, сделать небольшую надбавку, — вслух рассуждал Василий Первый. — Из социального и исторического феномена сделать полезный инструмент. Туда же добавить… хм… может и сработать. Я даже знаю несколько людей которым эта идея придётся по вкусу.
— Ну и отлично. Рад что помог, на этом, надеюсь, всё?
— А тебе так не терпится улететь из родного дома обратно в город, где приходится убивать, чтобы выжить? Это что, какое-то садистское наслаждение?
— Просто хочу быть как можно дальше от политических интриг, в которые вы, дорогой батюшка, явно собираетесь нас всех окунуть. Так что — да. Уж лучше так.
— Торопишься… неужели в ту девчонку влюбился, которая в зале была? — подняв бровь спросил Василий. — Ты смотри, развлекайся, но до мезальянса не доводи, у нас договорённости со всеми правящими домами мира. И на тебя есть вполне конкретные планы и виды.
— Как хорошо, что я ещё слишком юн для того, чтобы жениться. Отучусь, отслужу, стану настоящим полковником, вот тогда можно и подумать…
— А это уже не тебе решать, геополитика — крайне важная сфера. Нам нужны союзы, в том числе брачные, — отрезал император. — Так что гуляй, пока молодой, но смотри, чтобы за тобой не пришлось подчищать.
— Да-да, особенно та мифическая группа, которая должна была меня прикрывать вначале от взрыва в парке, потом от покушения в городе, — фыркнул я. — Уж защитили так защитили, пылинки сдували.
— Как выяснилось, у них возникли некоторые трудности, — теперь настала пора Василию Первому недовольно морщиться, но он так и не сказал, что случилось с сотрудниками безопасности. Впрочем, я и так догадывался. Нашёлся какой-то предатель, который решил всё поломать, возможно их даже убили.
Но это тоже было причиной уехать как можно дальше, потому что, если в северной столице, в средоточии верных идее монархии людей, объявился тот, кто всех продал, значит, никто не в безопасности. А в Сочи я как-нибудь сам разберусь. Там люди простые, приходят с дубинами и кастетами, а не улыбаются, подсыпая в напитки яд. Мне этого дерьма по горло хватило, теперь хочу отдохнуть.
— Молчишь? — подначил меня император, я же просто пожал плечами. — Ладно. Идеи рабочие, пусть и не все. Что-то из этого я смогу использовать. Княжеский статус получишь на повторном посвящении. Телефон купишь себе сам. Я выделю доверенного человека, чтобы следил за тобой. Он же прикроет тебя со стороны СИБ, если будут какие-то проблемы с правоохранительными органами. Мы недавно протолкнули своего протеже в администрацию города…
— Уж не заммэра ли нового? — с опаской спросил я, и увидев в глазах самодержца ответ, тихо взвыл. — У вас что, вообще нормальных людей нет?
— О чём ты? Что случилось?
— Он педофил, вот,что случилось. И тоже пользовался услугами рабынь-наркоманок. Ну или ему одну такую подложили, засняв всё на камеру. — вздохнул я. — Кто его рекомендовал хоть? Опять Баранов?
— Именно… — проговорил император, хмурясь и задумываясь куда серьёзнее.
— А кому будет поручено контролировать новые силовые структуры? Ну те самые, в лоббировании которых он принимает такое ярое участие? Не ему ли?
— Создать и контролировать, чтобы прикрывать свои дела? Ну это слишком очевидно. Но если он в самом деле был в курсе о том, чем занималась его приёмная дочь… Нет, слишком мелко. Тот, кто попеременно владел десятками предприятий и курирует большую часть энергетики, не станет отвлекаться на такую ерунду.
— А если это не одно отделение, а огромная сеть, пронизывающая всю страну? — уточнил я. — Сотни городов, миллионы наркоманов.
— Миллиарды долларов. Да, пожалуй, это его размах, — нехотя согласился император. — Но пока этого мало. Нужны доказательства личного участия Баранова в схеме управления. Кроме дочери.
— Ну так ищите, я в домике, вернее, в Сочи. Я со следственной работой не знаком, улики искать не приучен. Повезло один раз, на этом всё, — ответил я, пожав плечами. — Чем смог, помог.
— Хм. Сеть, представители… Зачем им Сочи? Переправа наркотиков по морю? — вслух рассуждал самодержец. — Вот что, сынку. Мы сделаем следующим образом…
— … сим нарекаю тебя князем Иваном Васильевичем Пожарским, — провозгласил распорядитель. На этот раз народу было значительно меньше, собрались крохотным коллективом. Но все мои знакомые присутствовали. Пришлось произносить слова клятвы, после чего мне выдали новое свидетельство, на тиснёной плотной бумаге.