— Увы, курс юриспруденции у нас ещё не начался, но что-то мне подсказывает, что делами старшего боярского сословия должна заниматься СИБ, а не… как вы назвали своё ведомство? Впрочем, неважно. Раз это моя добрая воля, и ваша инициатива, то давайте поговорим, почему нет…
— Хорошо, следуйте за мной в участок, — с облегчением ответил Сёчев.
— Для разговора в участок ехать нет никакой нужды, — улыбнувшись ответил я. — Да и вечер поздний, думаю, нам обоим будет удобнее поговорить в ближайшем ресторане, ну или можем зайти в мою съёмную квартиру.
— Послушайте, любому самодурству есть предел!
— Тогда о какой доброй воле и сотрудничестве может идти речь? — удивлённо выгнул я бровь. — Но, если хотите услышать только «не помню», почему бы нет. Ни от показаний, ни от ответов на ваши вопросы, я не отказываюсь.
— … во шпарит, мелкий… — произнёс один из сотрудников милиции. К слову, ростом я был чуть выше большинства присутствовавших, и только бывший федеральный оперативник оставался вровень. А что до возраста… Ну, тут вопрос был, мягко скажем, спорный. Одно дело — тело, другое — душа.
— Вы заявляете, что вам нечего мне рассказать и вы ни о чём не помните? — недовольно проговорил Сёчев.
— В данный момент я могу думать только о завтрашних занятиях. Документы у меня с собой, вы назвали меня по ФИО и титулу, так что для подтверждения личности вы меня задержать не можете. Иначе получите не просто выволочку, а встречное дело от СИБ. Можем поступить по-вашему, и встреча закончится ничем. А можем, по-моему, и, может, даже придём к какому-то компромиссу.
— Мы будем действовать согласно протоколу. Следуйте за мной, или вас проводят силой, — мрачно пообещал оперативник, и мне оставалось только улыбнуться и пожать плечами. — Вы очень и очень рискуете.
— Скорее, вы, но посмотрим.
Меня погрузили в старый грязный автомобиль, буквально в камеру на колёсах, ещё и с решёткой на единственном окне. Так что пришлось постоять, чтобы не испачкаться. И, похоже, следователь из Москвы был неприятно удивлён, что я вышел чистый и не помятый, хотя машину подкидывало на каждом ухабе.
— Мы должны снять с вас отпечатки пальцев и взять на анализ ДНК, — сказал он, когда мы вошли в неказистое двухэтажное здание.
— Со свидетеля? — я чуть не рассмеялся, всем видом показывая отношение к данной затее. — Нет уж, спасибо, я откажусь. Не хочу быть соучастником вашего преступления.
— Вы не слишком много на себя берёте, Иван Васильевич?
— Вот уж нет. Наоборот, я всеми силами спасаю вашу шкуру.
— Ведите его за мной, — рыкнул следователь, и меня подтолкнули ко входу. Обернувшись, я впился взглядом в милиционера, и он сделал два шага назад, выставив перед собой ладони.
— Прошу прощения, поскользнулся, — пробормотал он.
Не знаю даже, что именно на него так повлияло. Взгляд, осмотрительность, которую проявляло местами московское начальство, или хорошо выглядевший костюм. А может, то, что сотрудники местной полиции в целом были не избалованы и запуганы криминалитетом, раз не сумели сами найти склад с рабынями и наркотой. Хотя в это я не особенно верю, скорее, они даже знали, но не стали лезть внутрь.
Коррупция и недостаточное финансирование. Два главных бича любой системы. Надо сказать, что при всём этом я всегда уважал служителей закона. Тех, которые честные и неподкупные. Но и прекрасно понимал, что пытается сделать следователь.
Кого он перед собой видел? Вчерашнего ребёнка, который должен при одном виде милиционера испугаться и сразу начать рассказывать всё, что интересно. Или, наоборот, устроить браваду и заработать на задержание. А ему очень нужно получить хоть какое-то реальное основание, иначе потом его сожрут с потрохами конкурирующие службы.
Это один из явных минусов, но в то же время и явных плюсов государственной службы. Если ты действуешь строго по уставам и закону, ты в своём праве, и никто не смеет тебе перечить. Но если ты проявляешь излишнюю инициативу… На одного исполнителя всегда найдётся два проверяющих. А уж на бедного капитана, в случае необходимости, их может и десяток слететься, словно стервятники.
— Подождите здесь, мне нужно несколько минут, — заведя меня в допросную, сказал Сёчев и, выйдя, запер дверь с той стороны.
— Ясно, значит, идём по тяжёлому пути, — вздохнул я и, отодвинув стул, сел на место, которое изначально предназначалось следователю. Скинул пиджак, положил ноги на стол и укрылся как одеялом, и попытался вздремнуть. Если они рассчитывают взять меня измором, у меня для них плохие новости.