Помешивая кашу, она всхлипнула от навалившейся слабости и страха. Что же делать?
Скрипнули половицы.
— Мам?
Выключив плитку, Сима закрыла кастрюльку крышкой и направилась к лестнице.
— Я здесь, солнышко! — она улыбнулась и протянула руки. — Ты проснулся! Какой же ты у меня молодец! И валенки сам надел! Не замерз?
— Мам! — глаза Ильи просто сверкали. — Ты купила собаку?
— А… да… — немного растерялась Сима. — То есть, нет. Не купила. Она сама к нам пришла!
Сначала из-за ноги Илюши показался черный нос, а затем хитрый глаз. Щенок переминался с лапы на лапу и прижимался к мальчику.
— Кажется, вы уже подружились!
— Да! — Илья уселся на ступеньку, и щенок сделал то же самое, виляя хвостом. — Я хотел показать ему моего гнома… — ладошка мальчика опустилась на кудлатую голову.
— Гнома, да… — кивнула Сима. Нахмурившись, она потерла лоб. — Ты понимаешь, я забыла, но мы обязательно его заберем. «Седьмой гном… Почему она так сказала? Или я просто перепутала и неправильно поняла ее?» — подумала Сима, а вслух произнесла: — Пора завтракать! Вкуснейшая каша уже готова.
— Что мы будем делать? — поднял глаза Илья. — В садик не пойдем, что ли? Будем в гостях сидеть?
— Это ненадолго, — торопливо ответила Серафима. — День или два… Я потом что-нибудь обязательно… — спохватившись, она добавила: — Надо нашей собаке имя придумать. И кажется, это мальчик… — усмехнулась Сима, когда щенок задрал лапу и пару раз чесанул себя за ухом. — Кстати, может, имя у него уже есть?
— Я у него спрошу! — Илюша старательно наглаживал собачьи уши, трогал пса за усы и заглядывал в блестящие глаза. — Может, ты Весельчак? Или Простачок? Соня? Нет… Когда я проснулся, он уже не спал. Может, ты Скромник? — Илья перечислял имена гномов из сказки, а Сима никак не могла отделаться от последней фразы Горецкой.
Мотнув головой, она переключилась на сына:
— Ворчун остался дома, значит…
Щенок вдруг чихнул, а Илюша захлопал в ладоши.
— Чихун! Мама, это же Чихун!
Сима не сдержала улыбки:
— Вот и хорошо! А теперь, надо сходить в туалет и вымыть руки. Чихун тоже ждет свой завтрак.
Подпрыгивая, Илья ухватился за руку матери, а она вдруг подняла его и прижала к груди.
"Любимый…"
— Я сам, — заартачился мальчик, пытаясь дотянуться ногами до пола.
— Сам. Конечно, сам!
Через десять минут Илья уже возил ложкой в тарелке, а щенок, чавкая, уплетал овсянку из блюдца. Глядя на него, мальчик тоже стал есть, будто соревнуясь с ним в скорости.
— А чей это домик? — спросил он, облизывая ложку. — А мы гулять пойдем? А ты карандаши мои привезла? И книжки?
Сима сглотнула, пытаясь сообразить, в какой последовательности отвечать.
— Гулять мы пока не пойдем. Ты еще кашляешь, а на улице холодно и снег.
— А я хотел крепость лепить, — разочарованно протянул Илья.
— Может, завтра? — предложила Сима.
— Это сколько минуток?
— Совсем немного…
— Ладно, договорились! — легко согласился мальчик и улыбнулся. На его щеках появились ямочки, от вида которых у Симы сладко заныло сердце.
"Как же ты похож на него! Так же легко соглашаешься…"
Сима прикрыла ладонью глаза, и Илюша тут же отложил ложку.
— Ты почему плакаешь?
— Я не плачу, ты что! Просто что-то в глаз попало.
— Может, я посмотрю?
— Ты мой хороший! Все уже прошло! Наелся? Хочешь добавки?
Илья перевел взгляд на щенка. Тот сунул нос под блюдце и, сдвинув его в сторону, стал обнюхивать пол.
— Кажется, у Чихуна отличный аппетит! — подскочила Сима и разделила остатки каши между двумя своими маленькими мужчинами.
— А ты уже поела? — серьезно осведомился Илья.
— Конечно! И сейчас мы будем пить чай! Знаешь, тут есть отличный индийский! Со слоником. А к нему сахарок.
Илья задумчиво смотрел на то, как Сима вскрывает бумажный брикет, как кипятит воду в металлической кружке, а потом сыпет внутрь коричневые сухие листочки.
— Мама, а этот домик Бабы Яги?
— Нет, конечно, — вздрогнула Сима, опять подумав о Горецкой. — Нет никакой Бабы Яги.
— Мама, а когда мы домой пойдем?
Она взялась за кружку и обожгла пальцы. Закусив губу, медленно досчитала до пяти.
— Скоро, милый. Я тебе обещаю…
Глава 11 Макар
Чердынцев задрал голову и посмотрел на окна второго этажа.
— Ну что ж, Макар Дмитриевич, давайте порешаем, как нам дальше быть, — Щербинин поднял воротник пальто, затем достал платок и шумно высморкался. — К нотариусу? — он взглянул на часы. — Загулялись мы с вами, батенька, надо бы поторопиться. Тут рядышком.