Через раздвинутые шторы Макар смотрел на огоньки проезжавших вдалеке машин и белеющие сквозь сумерки деревья. За эти пять лет городской пейзаж, вероятно, совсем не изменился, но сейчас, сквозь гостиничное окно, Чердынцев видел его впервые. А все потому, что в тот вечер он не обращал внимания ни на что, кроме девушки, которая вдруг оказалась рядом. Их встречу можно было бы назвать сомнительным приключением, случайной интрижкой и, расскажи ему кто-то о подобном, Макар именно так и считал бы, но… Разве можно забыть умопомешательство и дикую страсть, которые однажды лишили его здравого смысла? Впрочем, есть ли здравый смысл у мужчины в двадцать один год, когда дело касается красивой девушки?
Что-то творилось с ним тогда. Странное, мучительное и болезненно-сладкое рвалось изнутри; такое, о чем он даже не подозревал… Виновата ли была в том его состоянии Горецкая, или коньяк, который он пил прямо из горлышка, сидя на скамейке, но в итоге, когда Макар увидел эту девушку, то ощутил такой необыкновенный подъем, что уже никто не смог бы лишить его уверенности в себе.
До всего этого он додумался гораздо позже, когда кинулся на поиски столь же яркого эффекта от близких отношений. Но каждый раз, к своему сожалению, получал лишь разочарование и скуку. Чердынцев уговаривал себя, что если бы незнакомка не ушла от него, то все что было между ними, оказалось бы всего лишь мыльным пузырем. И глядя друг на друга, они, вероятно, устыдились бы того, что сделали, и избегали бы даже случайных прикосновений. Он уговаривал себя, но поверить в это не мог. И не хотел.
Первое, что ему хотелось сделать тем утром, еще толком не проснувшись, это дотронуться до ее руки и зарыться в густые, пахнущие медом волосы. Сжать в объятиях и повторить все те вещи, которые он делал и говорил на протяжении нескольких часов. Макар хотел видеть ее распахнутые удивленные глаза и целовать распухшие губы, смотреть, как рассыпаются темные локоны по подушке, и чувствовать, как ее дыхание обжигает его щеку…
Разочарование и боль от ее ухода отрезвили, словно ушат ледяной воды. Бегать за женщиной, которая сама отказалась от его общества, он бы не смог из-за собственной гордости и эгоизма. Смешно, но она оказалась единственной, кто поступил с ним таким образом. Возможно, когда-нибудь у Чердынцева и появился бы шанс испытать нечто подобное с кем-то другим, но вот кто-то другой, как оказалось, был ему не нужен.
Спихнув сумку на пол, Макар упал на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, он развел руки и, скомкав покрывало, потащил его вниз. Сквозь зажмуренные веки он опять видел Ее, вдыхал нежный запах и слышал тихий шепот: "Я тебя никогда не забуду…"
— Я тебя никогда не увижу? — глухо процедил Макар и завернулся с головой в душное покрывало.
Несколько минут его трясло, ломало и выкручивало. Воспоминания были такими реальными, что вызвали жар во всем теле. Перекатываясь с боку на бок, Чердынцев попытался выровнять дыхание и унять разыгравшуюся фантазию. Наконец ему это удалось — он лег на спину, вытянул ноги и замер, прислушиваясь к вечерним звукам. Сжав челюсти, Макар некоторое время тупо смотрел в потолок, наблюдая за тенями, а затем закрыл глаза.
«Нельзя никого заставить быть с кем-то… Это ее выбор. Возможно, она уже давно замужем и счастлива. Ты был нужен ей только для того, чтобы решить какие-то свои проблемы. А она помогла тебе забыться. Да, ты оказался ее первым мужчиной, и, надеюсь, неплохим…»
— Зря надеешься, Макарка, — губы Чердынцева скривились. — От хороших мужиков не уходят. А если уходят, то хотя бы объясняют, почему.
«Откуда она могла знать, что ты хороший? Пьяненький развязный студентик…»
— Согласен… И все же, не настолько пьян, чтобы… Я ведь помню абсолютно все.
«Только не тот момент, когда она ушла…»
— Я не хотел, чтобы она уходила.
"Ты уехал, потому что у тебя начиналась сессия, а потом улетел к родителям и здорово провел время на берегу моря…"
— Я не забывал ее…
"Ты не искал ее. Обиженный мальчишка. Обиделся на Горецкую, потом на незнакомку, а потом и на отца, который умер… Мир несправедлив, да, Макарка?"
— Я больше так не думаю… Не думаю… Не ду…
Макар коротко вздохнул и провалился в глубокий сон.
…Когда раздался телефонный звонок, Чердынцев судорожно вздрогнул всем телом. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. В висках пульсировало, глаза слипались, задранная над головой правая рука онемела. Повернувшись, Макар медленно приподнялся на левом локте и сфокусировал взгляд на мигающем экране.
— Слушаю, — поглаживая предплечье, хрипло ответил Макар, удерживая телефон между ключицей и ухом.