— Приветствую. Ерохин, — представился собеседник.
— А… Не спится?
— А у меня рабочий день не нормирован в отличие от некоторых, — ответил следователь.
— Служу отечеству, ага, — зевнул Чердынцев.
— Слушайте внимательно, Макар Дмитриевич, — вздохнул Ерохин. — Дело принимает очень неприятный оборот.
— Вот как? И я так понимаю, для вас? — подобрался Макар. — Уж не хотите ли вы сказать, что я был прав?
— Лично вам я ничего не хочу говорить по этому поводу. Мой звонок официальный. Так вот, пятно на шее потерпевшей является отпечатком, но… Преступник, по всей видимости, был в перчатках, поэтому дактилоскопировать его мы не можем. Однако, он вполне мог принадлежать и домработнице. Эксперт говорит, у Горецкой была подагра, и она бы не смогла сама себе нажать на горло с такой силой.
— А я говорил… — язвительно заметил Макар, постукивая кулаком по колену.
— Так вот, — с ударением продолжил следователь, — улики, как говорится, на лицо. А побег этой дамочки, можно сказать, косвенно указывает на то, что она могла иметь умысел. Дело возвращено на доследование, радуйтесь.
Макар фыркнул и взъерошил волосы:
— Ты меня еще танцевать заставь, Ерохин! Я, конечно, понимаю, что тебе под Новый год нехило так прилетело, но я-то здесь причем? Эксперта вашего в глаза не видел, а то, что логика у меня, слава богу, работает, так за это спасибо папе с мамой — не дурачком родился.
— Ну, Чердынцев, — крякнул следователь и тоже перешел на "ты". — Короче, я тебе сказал, а дальше уже наше дело. Завтра приходи за справкой. Дело открыто по грифу «непредумышленное», пока не будет доказана иная степень вины. Старушка-то померла от остановки сердца.
— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Макар.
— А то, что, возможно, это была бытовая ссора, и девица просто решила припугнуть старуху. А затем, испугавшись последствий, попросту слиняла вместо того, чтобы сдаться правоохранительным органам и чистосердечно раскаяться.
— К вам только в руки попади, — хохотнул Макар.
— А ты не попадайся, — посоветовал Ерохин.
— Да упаси меня бог и все святые угодники. И что дальше?
— Выезжаем по месту прописки подозреваемой с целью снятия отпечатков и поисков ценностей, принадлежавших Горецкой. Если она работала на нее какое-то время, то вполне вероятно, могла по-тихому таскать что-то из квартиры.
— А что, вполне себе жизнеспособная версия, — пожал плечами Чердынцев и скосил глаза на лежавшие на тумбочке ключи от машины. — Сам поедешь на место?
— Конечно. Спокойной ночи, Макар Дмитриевич!
— Ага, и вам того же.
Макар вскочил и, натянув свитер и носки, вытащил из шкафа пуховик.
— Вам только волю дай — вы там найдете, — бурчал он, завязывая шнурки.
В холле по телевизору продолжал идти вечный сериал и тихо постукивали спицы.
Макар вышел на улицу и, почувствовав легкий озноб, накинул капюшон. Он прекрасно понимал, почему ноги сами несли его вон из гостиницы — ему хотелось стряхнуть с себя ощущение пустоты, которое намертво прилипло к нему и никак не отпускало. Короткий сон лишь заглушил это чувство, но стоило открыть глаза, как горечь вновь проникла в его кровь. Нужно было сделать что-то важное, хорошее, значимое — например, найти убийцу Горецкой. Возможно, старушка прожила бы еще пару лет, не особо радуя окружающих, но ведь никто не в праве лишать живое существо отмеренного ему времени. И раз уж Амалия Яновна сделала его своим наследником, то и он отплатит ей добром. Проконтролирует, насколько это возможно, работу следственных органов, потому что у него есть на это основания и даже полномочия, как у единственного родственника. Прямых доказательств этого родства у Макара, естественно, не было, но ведь это было решением самой Горецкой, так что оспорить этого никто уже не мог.
Сев за руль, Макар вновь посмотрел на заснеженную аллею. Сейчас она была пустынна. Сердце Макара дрогнуло, словно его тихонечко сжала чья-то маленькая рука.
«Если бы я тогда не был таким ослом…» — вздохнул Чердынцев и включил зажигание. Теперь он прекрасно знал, куда и зачем ехать, а свободная дорога дала ему возможность долететь до места за каких-то десять минут.
Глава 15 Серафима
Сгибаясь под тяжестью ноши, Сима спешила к старой даче. Пока ходила на станцию, дорожку вновь запорошило. Поднялся ветер, и белая крошка хлопьями била в лицо и оседала на ресницах. Пару раз Сима спотыкалась и, охая, приседала, заваливаясь на сторону, но не выпускала из рук пакет с картошкой. Так торопилась, уворачиваясь от колючих снежных порывов, что даже пропустила нужный поворот. Опомнилась, остановилась и стала судорожно крутить головой в поисках колонки. Пришлось вернуться и снова оглядеться, пока не увидела ее, до половины скрытую в сугробе.