Макар замер на верхней ступеньке, вцепившись в пластиковые перила. Сейчас он не чувствовал ничего, кроме ритмичного шума в ушах, в котором смешались голоса оперативников и соседей, скрип половиц под тяжелыми ботинками и звук капающей воды в холодильнике.
— Ну что, добились своего? — тихо сказала Валентина, наконец отреагировав на его появление.
Чердынцев открыл было рот, но смог лишь коротко выдохнуть.
— Сима не могла… — твердо проговорила соседка. — Это все ложь. Вы хотите посадить ее в тюрьму? — она обернулась и обожгла Макара ненавидящим взглядом. — Хотите оставить ребенка без матери?!
Чердынцев сглотнул и с силой провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть все, что он только что видел в квартире. За дверями ходили, переговаривались, хлопали чем-то. Возможно, рылись в кроватях и перетрясали детские книжки, надеясь найти улики и доказательства.
Макар спустился еще на две ступеньки и снова замер, словно не решаясь пройти мимо Вали из-за ее воинственного вида. Но она была всего лишь маленькой хрупкой женщиной с покрасневшими глазами и натруженными руками без следов маникюра. Валентина куталась в серую шаль, с трудом сдерживая слезы.
— Скажите, а у нее есть какие-то родственники? — выдавил из себя Чердынцев, не решаясь назвать имя девушки. — Может, она сейчас у них?
Губы Валентины задергались, складываясь в кривую усмешку. Женщина вздрогнула, словно тело ее прошила болезненная судорога.
— Даже если бы и были, от меня вы ничего не узнаете, понятно?
— А отец мальчика? — не отставал Макар.
— Отец… Такая же сволочь, как…
Валентина сдержалась, сжимая кулаки, но Чердынцев понял, что именно она хотела этим сказать. Нет, конечно же соседка не знала, что когда-то он был с Симой. Не могла знать. Он ведь и сам не мог даже подумать, что это была именно она — Серафима Жданова. Не раскрывая губ, Макар попробовал редкое имя на вкус. Оно отозвалось теплой тягучей волной, и Чердынцев вдруг с горечью осознал, что вот-вот потеряет нечто такое, что, как оказалось, было самым дорогим в его жизни.
— Простите меня, — проговорил он и быстро прошел мимо Вали, старательно отворачивая лицо.
Сев в машину, он двумя пальцами с силой сжал основание переносицы, а через несколько минут выехал со двора. Кружа по опустевшему заснеженному городу, Макар перебирал и вновь складывал в голове уравнение. Еще недавно оно было уравнением со всеми неизвестными, и вот, икс превратился в Макара Чердынцева, а игрек — в Серафиму Жданову. Существовало ли вообще решение у этой задачки, он не знал. Как и не знал того, сколько же еще участников было в этом гребаном неравенстве.
Внимание Макара привлекла вывеска с тусклыми фонариками по периметру. Вероятно, он уже проезжал мимо нее, но заметил только сейчас. Припарковавшись, Чердынцев зашел в ночное заведение, которое на поверку оказалось чем-то средним между пивнушкой и третьесортным баром.
Окинув взглядом местную публику, направился к стойке. Пить не хотелось, но он все-таки заказал «беленькой», чтобы хоть как-то усмирить голоса в своей голове.
За первой рюмкой появилась вторая, следом третья. Макара замутило, и в какой-то момент он резко развернулся, неудачно вписавшись в проходившего мимо бугая. Тот, как будто только этого и ждал — прихватил Чердынцева за грудки и, перекатывая во рту жвачку, стал теснить обратно к стойке, явно нарываясь на драку. Макар извинился, выставив ладони, и вознамерился уйти. Но в планах разгоряченного спиртным амбала, вероятно, было совсем иное. Осклабившись, он пер на Чердынцева, будто танк, и увеличенные зрачки его, казалось, при этом смотрели в разные стороны. Макар оттолкнул его, стараясь избежать скандала, но бугай вдруг зажал его шею локтем и совершенно спокойно стал душить.
Публика радостно заулюлюкала, с восторгом наблюдая за происходящим. Музыка, казалось, стала громче, а воздух удушливей и плотнее. Чердынцев зарычал, пытаясь вырваться из захвата, но бугай был тяжелее и пьянее его раза в три. Пара ударов по ребрам, которые удалось нанести, только раззадорили соперника. К тому же, перед глазами Чердынцева вдруг оказался кулак, который принадлежал совсем другому человеку, вероятно, товарищу бугая. Кулак встретился с челюстью Чердынцева, и теперь в голове зазвенело по-настоящему. Макар понимал, что силы не равны. Удары посыпались на него со всех сторон, и дела его были бы совсем плохи, если бы надо всем этим пьяным хохотом и визгом вдруг не прозвучал отчетливый голос: