— Дурак? — прыснул в ладошку мальчик.
— Это плохое слово! — обомлела Сима и погрозила ему пальцем.
— В садике так говорят, — хихикнул Илья.
— А мы так не будем говорить, хорошо? Мы же с тобой воспитанные люди? — едва дыша, Сима медленно отходила вглубь комнаты. — Условия такие: кто первый скажет слово, тот проиграл. А кто сможет молчать дольше другого, получит новую игрушку… Сиди тихо, я сейчас вернусь…
Она стрелой метнулась вниз и замерла около входной двери, прислушиваясь к звукам с улицы. Прильнув щекой к холодной дверной обивке, Сима закрыла глаза и, кажется, даже перестала дышать.
— Похож? — донесся до нее сиплый крик Нюрки.
Ответ прозвучал глухо, Сима не разобрала ни слова.
— Накинь еще соточку, а, красивый? А лучше, две…
"Деньги… Значит, она выследила меня! — Сима закрыла рот ладонью. — Выследила и сдала… ну а чего я ждала? Господи, что же делать… что делать?!"
Она стала отходить от двери на цыпочках, когда услышала шаги у самого порога.
— Странно… собака, что ли, здесь живет? — пробурчали за дверью. Следом раздался громкий стук.
Сима подскочила на месте и теперь смотрела на дверь широко распахнутыми глазами, едва не падая в обморок от ужаса.
Дверь подергали несколько раз с другой стороны, и ключ задергался вместе с ней. От каждого звука Симу прошивало горячей волной, чтобы затем окунуть в ледяное оцепенение.
Этот кто-то потоптался на месте, а затем вдруг пошел куда-то в сторону — звук шагов стал слабее
"Уходите… пожалуйста, уходите… Не надо вам сюда…" — одними губами прошептала Сима.
Глава 28 Макар
От голоса Нюрки у Макара свербело в ушах. Даже накинутый на голову капюшон не спасал от назойливого гундосого словесного потока:
— А чегой-то ты к нам? Может, мой домишко купишь, а, красавчик? У меня только забора нет, зато толчок теплый… В туалете хоть живи! Я его сама клееночкой обила…
— И где ж ты тогда обитать будешь, если продашь? — усмехнулся Макар. — В город переедешь?
— Чегой-то? При тебе останусь, — Нюрка раззявила в улыбке полный гнилых пеньков рот. — Я туточки вроде смотрящего, за порядком слежу. Так что, поглавнее некоторых буду, — Она шмыгнула красным носом и вытерла его рукавом. — Оставишь? Али погонишь? — хитро прищурившись, "местная достопримечательность" толкнула Макара локтем в бок.
— Я подумаю…
Ни с того, ни с сего вдруг поднялась такая метель, что если забыть на минуту, что стоишь на земле, то можно было подумать, будто болтаешься в воздухе, а вокруг тебя собирается живая колкая спираль, готовая не только сбить с толку и запутать, но и унести в заоблачные снежные дали…
Стоило Макару достать фотографию, как ее тут же залепило крупными хлопьями. Картинка уже давно отпечаталась в его голове, но как только в поле зрения появлялось новое строение, Макар начинал сомневаться и судорожно сжимать в кармане влажный снимок.
— Тут раньше лес был, — кутаясь в ватник, сказала Нюра. — Мы с девчонками гулять туда ходили. Белок кормить. — Заметив удивленный взгляд Макара, она сплюнула. — Это когда я маленькая была… Чего ты ржешь?
— Даже мысли не было, — заверил ее Чердынцев, стирая с губ улыбку. — Я белок люблю.
— Вот и не смейся! Ну это, короче… Потом я в город уехала, замужем жила. Ну, как жила… — Нюра поотстала, выгребая попавший внутрь растоптанных бурок снег.
Тем временем Макар пристально разглядывал ближайшие дома, отмечая про себя то отсутствие нужного ему забора, то сосен, то явные архитектурные отличия. В какой-то степени он был уже готов к тому, что этой старой дачи не существует. Ее могли снести или перестроить, в конце концов.
— …и посадили, короче… — донеслось из-за спины.
— Что посадили? — опомнился Макар.
— Не что, а кого. Мужа моего, что непонятного? — топнула ногой Нюра. — Я поэтому сюда и вернулась.
— Хорошо! Дом-то где? — устало спросил Макар. — Мне кажется, мы по кругу ходим.
— Кажется ему! Да я тут каждый куст знаю! — женщина покрутила головой, а затем вскинула руку, указывая на темнеющее в белоснежной пурге пятно. — Вон на тот глянь!
Чердынцев часто заморгал и прикрыл глаза ладонью — крупные снежинки буквально липли к его ресницам. Он смог разглядеть деревянный двухэтажный домик с печной трубой, которая едва виднелась над толстым слоем снега. Опустив голову, Макар прибавил шагу, чувствуя, как в висках тоненько зазвенело. Нюрка плелась следом, явно потеряв интерес к происходящему. Чердынцев слышал за спиной ее хриплое дыхание и недовольное бурчание на тему «собачьего холода», «сухого горла» и «трудностей одинокой женской жизни».