— Я совсем не то хотел сказать… Но какого черта ты вообще пошла к ней ночью?!
— Она позвонила…
Глава 30 Макар
Сима выскользнула из его рук и отошла к столу, где стала переставлять с места на место немногочисленную посуду. Чердынцев моментально почувствовал возникшее между ними напряжение. Как только разговор зашел о Горецкой, воздух вокруг словно отяжелел. Макар злился на свою бесцеремонность, благодаря которой практически свел на нет едва зародившийся диалог. Понять, что же произошло на самом деле, нахрапом явно не получилось — Серафима, будто улитка, едва высунув голову, тут же спряталась в своей хрупкой раковине.
Он заметил, насколько уставшей и бледной она выглядела. Старый вытянутый свитер скрывал тоненькую фигурку; натруженные руки привычно поднимали бидон и переливали воду в чайник; длинные волосы были закручены в простой пучок на затылке. Взгляд его скользнул по мягкой линии подбородка и аккуратным, четко очерченным губам. Маленькая мама, юная девушка, которая могла бы, наверное, выглядеть совсем иначе, если бы не посвятила всю свою жизнь ребенку. Его ребенку…
— Сима, — Макар подошел ближе и, обхватив ее за худенькие плечи, попытался развернуть к себе.
— Ты прости меня… — отозвалась она и отстранилась, очерчивая границу. — Я виновата перед тобой. Но сейчас это неважно… Я, кажется, догадываюсь, как ты нашел нас… Мы в розыске, да? Все думают, что я убила Амалию Яновну! — на щеках Симы вспыхнули два красных пятна. — Полицейские, наверное, и фотографии мои по всему городу развесили?! А ты увидел… О, господи! — она закрыла лицо руками и еще больше скукожилась, став похожей на собственную тень.
— Послушай, все не совсем так, — Макар схватил стакан, потом понял, что в чайнике сырая вода, в сердцах поставил его обратно и быстро произнес: — Конечно, тебя ищут, но как свидетеля, понимаешь? — он не был уверен в своих словах, да и Сима реагировала довольно вяло, будто эта информация ничего для нее не значила.
— А как ты понял, что Илья… — она вдруг взволнованно взглянула на него и тихо добавила: — Я никогда никому не говорила…
— Мы обсудим это позже, — стараясь быть убедительным, сказал Макар. Его смущал болезненный вид Серафимы: припухшие покрасневшие веки и обреченность во взгляде. — Сейчас нам надо придумать, как спрятать вас, пока идет следствие. Потому что есть кое-что, с чем я должен разобраться в первую очередь.
— Наверное, мне нужно сдаться… — упрямо прошептала Сима.
— Я увезу вас, спрячу так, что никто не найдет! — заверил ее Макар. — И не успокоюсь, пока не разберусь в этом деле от начала до конца.
— Мы прячемся уже несколько дней. Но не потому, что я виновата! — она с вызовом посмотрела на Макара. — Это Амалия Яновна велела мне приехать сюда, потому что… — она вдруг смешалась и стала судорожно ломать пальцы.
— Потому что? — постарался помочь ей Макар.
Но Серафима нахмурилась, а затем, вдумчиво подбирая слова, произнесла:
— Во время нашего с ней последнего разговора, она сказала, что ОН будет искать меня. А потом звонок прервался. И после этого она уже не брала трубку! Тогда я пошла в квартиру… Испугалась, что Амалия Яновна плохо себя почувствовала. Что у нее что-то с головой или поднялось давление, и поэтому она начала бредить… — Сима выдохнула, и плечи ее опустились, будто придавленные тяжелым грузом.
— У нее действительно были проблемы с головой, — фыркнул Макар. — И явно еще кое с чем…
— Откуда ты знаешь Амалию Яновну?
— Я ее наследник, — ответил Чердынцев, тут же отметив, как в ответ широко раскрылись ее глаза.
— Правда? О… Она была необыкновенной женщиной! — посветлела лицом Серафима.
В этом искреннем удивлении и восхищении было столько естественной простоты, что Чердынцева вдруг накрыло волной щемящей и пронзительной нежности. Он поверил ей безоговорочно. Макар судорожно вздохнул, внезапно осознав, чего был лишен эти пять лет. Возможно, Сима и была простой наивной провинциалкой, на которую в Москве он никогда бы не обратил внимания, но сейчас, когда он видел перед собой девушку, так не похожую на столичных барышень, то уже не мог представить себя рядом ни с кем иным. Вот только Сима явно не торопилась кидаться ему на шею, а факт его отцовства признала словно под гнетом обстоятельств и нервного потрясения.
— Наследник Амалии Яновны! — медленно повторила она, и на ее губах появилась горькая улыбка. — Так вот зачем ты вернулся в город…
Макар сжал кулаки. Все что она говорила сейчас, было правдой. И он бы принял ее, если бы эта правда не била наотмашь и не заставляла его беситься от собственной глупости и недальновидности.